Он думал, что стал “своим”, пока однажды его просто не выставили за порог.

– Не до тебя сейчас, свой очаг есть – грейся, – рубанула с ходу мистрис, тесня его к выходу. На полу, усыпанной мукой и ещё не метенном после готовки, отчетливо отпечатался след ноги – хорошие мужские чуни. – Племянник приехал, – пояснила она, увидев взгляд Косты, – племянник, не до тебя сейчас…"

"Коста послушно кивнул и вышел, бросив ещё один взгляд на дальний стол – в это время уже всегда поднималось тесто на завтра, опара ползла вверх, приподнимая полотенце, но сегодня чан был пуст.

На улице он натянул капюшон, потоптался на месте и решил вернуться во флигель кружным путем, обогнув дом. А то, что можно по пути заглядывать в окна – кто виноват, что они на высоте его роста?

Окна запотели – видно было всего ничего, и Коста уже завернул за угол, когда кто-то дернул его сзади за плечо, утаскивая обратно.

– Ты что здесь вынюхиваешь? Чего надо? Чей ты? Говори! – удар, обрушившийся сверху оказался внезапным, и Коста потерял равновесие на миг, но быстро вывернулся рванув завязки пояса и оставил полушубок в руках нападавшего – и быстро отпрыгнул в сторону.

В форте часто приходилось избегать драк.

– А ну иди сюда! – мужик, выше и тяжелее его, рванул вперед с неожиданной резвостью, и, схватив его за ворот, потащил к себе. Коста вывернулся и укусил – со всей силы, куда достал, и в придачу вмазал кулаком. – Ах ты, гаденыш!

Их растащила мистрис, когда они уже вовсю извалялись в снегу.

* * *– Живет он здесь, идиот! Живет! Во флигеле! – сурово шипела вдова. – Сказано вам было – сидеть в заднем, ни шагу за порог! Сказано?!

Коста грел руки о горячую чашку и изучал царапины на пальцах.

Костяшки на одной руке сбиты в кровь. А пальцы – достояние каллиграфа, руки – кормят писаря, и вообще то единственное, что его кормит.

На племянника, заросший бородатый мужик походил слабо. Скорее на сбежавшего наемника, как и постоянно шмыгающая носом девица, которую представили, как “жену племянника”. Вместо того, чтобы броситься к мужу, когда они ввалились внутрь, она бросилась от них – прятаться. Жены так себя не ведут.

Но Коста – молчал и ждал. Потому что бородатый “племянник” поставил стул точно перед дверью, перегородив выход.

– Коста, мальчик… – со вздохом начала хозяйка.

– Да порешим его и дело с концом…

– Я вам порешу, – мистрис решительно загородила его собой и шагнула вперед. – Вылетишь отсюда раньше, чем звезды зажгутся…

Раньше, чем она закончила, Коста крутнулся на стуле, и рванул к дальнему столу, выхватив со стола бутыль с маслом, подбросил в воздух, стекло разбилось с грохотом, забрызгав полкухни… и метнулся к печи…

– Коста!!!

…в которой были отличные угли.