— Я не могу контролировать это чувство. Я отдаю себе отчет, что вы — это не совсем вы… И все-таки это вы. Я клянусь, что никогда не выдам вас и… не поставлю в неловкое положение.

Дуайт был так хорош в эту минуту — в нем было благородство, решимость и сила.

Но я не могла ответить на его чувства. Не могла унизить его притворством или суррогатом. От этого было так горько…

Но в то же время так светло.

— Как вы думаете, кто мог наложить на меня эту демоническую защиту? — спросила я, чтоб хоть как-то перевести разговор.

— Это очень сильное и дорогое заклятье, — тут же отозвался он, будто мы говорили о самых обыкновенных вещах. — Обычно такие обереги накладываются при рождении. И я не исключаю, что эта защита была наложена на вас в вашем мире… Я мог бы сказать точнее… Если бы вы открыли личную зону своей ауры…

— В моем мире? — вытаращила глаза я, но это было безумно интересно. — Личная зона? А что это значит?

— Это значит объятие. Или поцелуй, — избегая моего взгляда, ответил Дуайт.

— Если это необходимо, — я пожала плечами.

Поцелуй? Подумаешь… Зато я узнаю о себе больше, чем знаю сейчас. Возможно, я не просто так попала в этот мир и…

Дуайт Уолтон порывисто подошел ко мне. Его светлые и чистые серые глаза, близко и…

— Я так не могу, — он отвернулся. — Я же вижу, что вы не испытываете ко мне ответных чувств. Не так. Только не так. И мой совет вам на будущее — если подпустите кого-то к себе близко и откроете для него личную ауру, он сможет понять и увидеть… Что вы не из Инферно.

— Благодарю вас, — тихо сказала я. — Благодарю. Простите.

А что я еще могла сказать или сделать? Набросила капюшон накидки, отвернулась и вышла за дверь.

29 глава

Вилберн-парк был излюбленным местом для прогулок высшей знати.

Все здесь было ухожено и идеально: красивые дорожки из матовых сиреневатых и зеленоватых камней, подстриженные зеленые газоны, скульптуры из травы, стрельчатые арки и величественные беседки.

Я шла, катя перед собой узорчатую плетеную коляску, и была как никогда похожа на счастливую молодую мать.

Внутри эта коляска была отделана атласом, а еще там лежал ажурный плед. Над сиденьем покачивался зонтик, украшенный султанчиками.

В коляске сидел мрачный, как грозовая туча, Дарси. Мало того, шею кота украшал большой кремовый бант.

Иногда скоттиш выдавал персонально для меня какую-нибудь изощренную угрозу или проклятие. Но что я могла поделать, если в этом дурацком парке с питомцами можно было передвигаться только так?

Они даже колясочки предоставляли, и я, между прочим, выбрала самую скромную из всех.

Чинно проходящие мимо посетители парка с любопытством заглядывали в колясочку, восторгались редкой породой Дарсика и просили разрешения погладить.