— Ах, помощь тебе отнимает у меня столько сил, а мне о своем деле думать надо! — воздела глаза к потолку родственница. — Да, кстати. Я заметила, садовод, господин Эрвин, привез тебе розовый перец. Наверное, по ошибке. Он тебе совершенно ни к чему, яды и удобрения ты можешь смешивать и без этого. А вот у меня перец как раз закончился. Я пришлю за ним. Только расплачусь как-нибудь позже, ты же не против? Что-то ты сегодня совсем не в себе, дорогая. Мой тебе совет: закрой магазин — он никуда не убежит. И сегодня полежи, отдохни. А лучше — сходи к лекарю.

Я заверила тетю, что так и сделаю, и, наконец-то ее выпроводила.

Когда она вышла, я заметила, что одна монетка из двух с прилавка исчезла.

5 глава

Когда тетка удалилась, я вышла следом, чтоб осмотреться.

Находилась я на средневековой улице: узкой, серой и длинной. Выложенная грубым камнем мостовая, кирпичные дома с деревянными каркасами, снующие туда-сюда местные жители в простой одежде серых и коричневых расцветок…

«Рутная улица» было написано на покосившейся табличке.

Мд-а-а, явно не центр города.

Впрочем, кое-что привлекающее внимание на этой улочке было. А именно — вывеска моего магазина, которая выделялась своей уродливостью.

«УДОБРЕНИЯ И БЫТОВЫЕ ЭЛИКСИРЫ».

Рядом старательно намалевано изображение то ли пару месяцев назад издохшей крысы, то ли просто кучи неприличного происхождения.

Кстати, по поводу кучи.

Шестое чувство заставило меня отскочить — и вовремя. Окошко сверху открылось и оттуда прямо на мостовую звонко выплеснулось содержимое, о природе которого я даже знать не хотела.

Так как дорога шла под горку, то оно по сточной канаве весело потекло вниз.

Пахло на этой улице соответствующе. Далеко не розами, в общем, пахло.

Какой-то захудалый бедняцкий квартал.

Отличное место для торговли, ага!

Я поспешила вернуться обратно в магазин. Вислоухий серый кот сидел в позе копилки прямо на прилавке, щуря апельсиновые глаза.

При виде него я несколько раз громко чихнула.

— Желаю трапезничать. Покорми меня, рабыня, да поживее! После можешь приступать к исправлению того мяу, что ты натворила.

Не зря эту породу назвали скоттишами, ох, не зря!

— Можно, пожалуйста, не называть меня рабыней?

Мой вежливый вопрос привел кота в искреннее замешательство.

— Ладно. Они, кожаные, существа недалекие, им надо подробно объяснять, — сам себе сказал он и обратился уже ко мне. — Ты слышишь мои мысли, а я слышу некоторые твои. В моем мире такая связь существует между хозяином и его ши-гочи, личным рабом.

— Прелестно! — я не сдержала восклицания. — Мало того, что муж изменил мне с сестрой! Мало того, что я попала в чужой мир! Так я еще и стала рабыней уличного кота?

— Уличного кота? Да как ты смеешь, служанка? — тут же разгневался скоттиш.