Доблестные стражи порядка сочли, что я представляю угрозу обществу, и сопроводили меня в отделение полиции до полного выяснения личности.

— Мы посмотрели по ориентировкам, о пропаже Жабкиной Екатерины Александровны в органы правопорядка никто не заявлял. А Григорий Жабкин в данный момент отбывает наказание в колонии строгого режима за мошенничество в особо крупных размерах, — заявил злобного вида опер, с хрустом ломая пальцы. — Так что будем разбираться, Жабкина вы, не Жабкина, иди вообще поддельница этого фрукта! Уведите ее!

И меня под конвоем, как опасную преступницу, повели в камеру.

Я шла, рассматривая стены обшарпанного коридора, и с трудом сдерживала слезы.

Верните меня, верните! Я не хочу находиться здесь! Это не мой мир и не моя жизнь!

Вся моя жизнь — в Инферно! Но что, если я никогда туда не вернусь?

Темный коридор почему-то показался каким-то слишком уж длинным. Вот, кажется, и мои конвоиры — два дюжих полицейских — несколько удивились этому и стали оглядываться во все стороны.

Внутри меня ярким светом загорелась надежда.

А в следующее мгновение прямо посреди коридора, преграждая конвою дорогу, возник он.

Форас. Мой прекрасный и обожаемый муж. В руке его ярко полыхал опасным магический огонь. Вид его был настолько серьезным и внушающим трепет, что полицейские даже меня выпустили, хотя до этого придерживали за локти очень даже ощутимо."

"— Вы кто такой, гражданин? — в замешательстве поинтересовался один из них.

— Шестой верховный демон Инферно, темный герцог Форас Данталион, — ответил муж, и в его голосе прозвучала скрытая угроза. — А это моя жена, герцогиня Катажина Данталион. Я ее забираю.

— Ну… Раз жена, тогда берите, конечно, — обалдело сказал второй полицейский, и оба опасливо от меня отступили.

Я бросилась к мужу, и он крепко-крепко прижал меня к себе.

А затем в темном свечении его магии мы вернулись в Инферно.

Домой.

Эпилог

— У него твои глаза, Катажина. Фиалковые, волшебные. Он прекрасен…

Форас стоял над моей постелью, бережно сжимая в руках белый сверток из одеяльца, сплошь расшитого пенным кружевом.

Внутри свертка находилась самая главная драгоценность в любом из миров. Наш новорожденный сын.

Во взгляде моего мужа было столько любви, что ей можно было наполнить целую вселенную, и все равно бы осталось.

Я в жизни бы не подумала, что когда-нибудь испытаю такие сильные чувства. Они искрились и переливались внутри меня, и мне хотелось обнять целый мир! Сейчас и навсегда он был заключен для меня в этих двух демонах — большом и маленьком.

— А, по-моему, он похож на тебя, — засмеялась я. — Самоуверенный и требовательный демон!

— На него, на тебя… — вмешался Дарси, который во время родов неотрывно находился рядом со мной. Поддерживал, как и полагается фамильяру.