Вроде бы вот — вся на ладони, она хранила какую-то загадку, которая не давала ему покоя.

Невеста, но — чужая. Вежливая, разумная, хладнокровная.

Ему хотелось, чтобы она забывалась, теряла голову от него, так же, как и он от нее. Хотелось увидеть в ее дивных фиалковых глазах желание и страсть. Хотелось просто взять ее и встряхнуть, чтобы ответила на объятие, подставила губы для поцелуя, а не отвернулась, прикрываясь волосами.

Волшебный аромат этих темных волос преследовал его. Сводил с ума. Форас вдыхал и никак не мог надышаться, насытиться ею.

Он с трудом сдерживал себя, чтобы не наброситься на Катажину, не дожидаясь первой брачной ночи — прямо в ее магазинчике, в беседке Вилберн-парка, где они теперь гуляли каждый день на радость всему светскому обществу, или в карете, как это сделал ничтожный Грегори Педер.

Вспоминая события той ночи, Форас до сих пор недоумевал, почему тогда с особой жестокостью не убил жалкого Пудрета, посмевшего покуситься на святое.

Он до сих пор помнил, какое жесточайшее разочарование испытал, когда Катажина внезапно просто исчезла с бала, а ведь он даже не успел ей насладиться… И в какую дикую, всепоглощающую ярость переросло это разочарование, когда он решил с помощью магии проследить ее путь и наткнулся на ауру Педера.

Догнать и остановить экипаж безмозглого баронета для верховного демона — плевое дело. Гораздо сложнее было удержаться от жестокости.

Она удержала. Удержала она просто своими умоляющими глазами и мелодичным голосом.

«Не надо! Не убивай!»

Как в каком-то тумане Форас ее послушался, а теперь жалел.

Но ведь с этим идиотом может что-то произойти в тюрьме. Какая-то непонятная и неизлечимая болезнь, или сокамерник пырнет ножом…

Жаль, пырнуть ножом нельзя было целителя Дуайта Уолтона, с которым Катажина иногда тоже гуляла по Вилберн-парку. Разумеется, в рамках приличий и по времени гораздо меньше, чем с Форасом.

Но он-то видел, как молодой целитель смотрел на его невесту. В его взгляде было столько любви и тоски, что Фораса так и подмывало срочно отправить Уолтона в темницу вслед за Педером. Он понимал, что уже сходит с ума, буквально ревнуя девушку к каждому столбу…

Уолтона устранять было нельзя — во-первых, он был первоклассным мастером своего целительского дела, знаменитым на все Инферно. А во-вторых человеком чести, в отличие от навозного баронета. Поэтому Форас, скрипя зубы, терпел эти «теплые» отношения."

"Но лишь до свадьбы, чтобы не расстраивать Катажину и не показаться ей ревнующим тираном. После свадьбы он позаботится о том, чтобы руководство отослало Уолтона куда-нибудь на дальние границы Инферно, в качестве военного целителя в стычках с троллями и гоблинами.

Пусть там зарабатывает себе титул и состояние. Подальше от его жены.