— Зачем я тебе нужна?

— Затем, что дядя оставил мне наследство! Но получу я его только в том случае, если женюсь на девушке без магии. Дядька был заядлым антимагом! А так, как твой дар затухает, Лэверти, ты прекрасно подходишь на эту роль.

— Ты глубоко заблуждаешься! — с паникой в голосе воскликнула я. — Мой дар, наоборот, входит в силу. А, значит, никакого наследства ты не получишь!

— К демонам! Я слишком много потратил на тебя сил и времени! Ты все равно будешь моей, а дар… Сейчас существует множество способов убить его в тебе навсегда!

Гергори цинично ухмыльнулся и навалился на меня, пытаясь задрать мой подол. Я отчаянно сопротивлялась, и многочисленность и многослойность юбок мне очень в этом помогала, но все-таки сладить со здоровым мужчиной я не могла.

Господи боже, неужели он так и изнасилует меня в этом трясущемся на полном ходу экипаже, летящем через темный страшный лес под свист кнута кучера?

Но даже страшнее факта насилия было осознание того, что неужели это гадкий, мерзкий и подлый человек с его низменными расчетами — моя судьба? Что в этом, что в моем мире? Неужели мне от него никуда не деться, как бы я не пыталась?

А в следующее мгновение лошади вдруг резко стали, зарываясь копытами в землю. Меня швырнуло на противоположное сиденье, а Гергори прямо на пол. Прямо перед остановившимся как по мановению волшебной палочки экипажем в ярком свете луны стоял некто.

Мужчина в длинном распахнутом сюртуке с тростью в правой руке.

Темный герцог, шестой верховный демон Форас Данатлион.

Кучер испуганно закрыл голову руками и сполз с облучка. Дверь экипажа открылась сама собой и какая-то неведомая сила вытащила Гергори и по жухлым листьям поволокла к Форасу.

Это было страшно, как в фильме ужасов. Демон был страшным. И его индиговые глаза его были яростными и жестокими.

— Не надо! Не убивай! — крикнула я, хоть наверняка знала, что Форас не послушает.

— Назови хоть одну причину, — сквозь зубы проговорил темный герцог, занеся над Грегори трость острием вниз.

— Пусть наказание будет суровым, но не таким жестоким.

— Что ж… — Форас обошел Педера по кругу, брезгливо его рассматривая и наконец, сказал. — Раз моя драгоценная невеста настаивает, то я прислушаюсь. Пятнадцать лет каторги, думаю, пойдут баронету на пользу.

Затем он подошел к экипажу и церемонно протянул мне руку:

— Моя несравненная леди.

Однако по-нормальному спуститься не дал, снял со ступенек и крепко сжал в своих объятиях.

А я… Я растерялась оттого, насколько двойственные ощущения испытала. С одной стороны — защищенность, а с другой — страх быть разоблаченной.

Как бы мне этого не хотелось, я не должна подпускать его к себе, а он не должен…

Не должен узнать мой секрет.

32 глава

Экипаж катился по мостовой.