И сейчас, попав в индийское болото, майор Лавров раньше остальных спецназовцев сообразил, что в эти высокие тростниковые заросли их отряд заманили нарочно. То, что верблюды внезапно забеспокоились и перестали слушаться своих наездников, могло означать только одно – их международному отряду угрожает какая-то опасность. Поэтому его совсем не удивило, когда отправившийся на разведку проводник вскоре прискакал обратно с душераздирающим криком: «Пожар!» Майору Лаврову, единственному из всех остальных, после этого удалось оседлать своего верблюда и двинуться верхом вслед за проводником.

На отряд не быстро, но неотвратимо наступала сплошная стена огня. Необходимо было как можно скорее отыскать путь к спасению – всем им угрожала смерть в огненной ловушке. Майор заметил, что туземный проводник слегка отпустил удила своего верблюда, позволив ему самому отыскивать дорогу. У Батяни такого взаимопонимания с доставшимся ему животным быть не могло – ведь с тех пор, как он оседлал его, прошло только три дня. Он не стал слепо доверяться чутью своего верблюда, а повернул его вправо от направления движения, выбранного проводником – возможно, именно там находился выход из огненной западни. Ветер стал сильнее, потом вдруг изменил направление, налетев с другой стороны – огонь остался позади и слева, но все вокруг заволокло густым белым дымом.

Этот дым беспокоил его верблюда еще сильнее, чем надвигающийся огонь – лишенный не только зрения, но и обоняния зверь совершенно перестал слушаться и как будто бы взбесился. Какое-то время майор Лавров еще пытался справиться с мечущимся во все стороны дико кричащим животным, но в конце концов, прекратив ставшие безнадежными попытки, оставил верблюда и отправился дальше пешком.

Теперь Батяня брел в одиночку по хлюпающей под ногами воде среди бесчисленных тростников и кустарниковых зарослей. Понять среди густого дыма, с какой стороны к нему может подобраться огонь и в какой стороне можно искать спасения, было совершенно невозможно.

Не в первый раз майор Лавров оставался один на один с надвигающейся на него смертью. В подобные минуты смертельной опасности в его памяти не раз проходила вся его жизнь – учеба в военном училище, служба в отдаленных гарнизонах, сначала Советского Союза, а потом России, боевые афганские будни, служба командиром отдельного батальона ВДВ и связанные с ней бесчисленные командировки, в том числе и в самые отдаленные уголки нашей планеты.

Он вспоминал своих боевых товарищей – капитанов и майоров, лейтенантов и рядовых, отдавших свои жизни ради спасения людей, ради обеспечения безопасности и благополучия своей Родины."

"Все пространство, окружающее майора, было затянуто едким, удушливым дымом.