Остановилась в шаге от неё, а дрожащие руки как-то даже сами легли на металл, обтянутый какой-то белой тканью и, наверное, сотнями веточек разных искусственных цветов. Тут даже к кассе относились так, словно она была настоящим алтарём.

Но это меня совершенно не интересовало. Я гордо подняла взгляд на мужчину и решилась всё же обратиться:

— Вы оплатили моё платье. Пожалуйста, не нужно этого делать. Мы можем как-то это остановить? В конце концов вы меня не знаете, у меня свои деньги и я куплю такое платье, какое мне нужно, — сказала на одном выдохе, от чего на его лице появилась… Хитрая улыбка?

— Я хочу, чтобы невеста одевалась в роскошные наряды, а не тряпки, которых она не достойна.

От таких слов ком стал в горле. Может, он просто богатенький сынок, который сорит деньгами налево и направо, может позволить себе такой широкий жест просто потому, что его папочка зарабатывает больше, чем все Штейны вместе взятые, но это всё равно не для меня. Не хочу быть кому-то должной или, во всяком случае, себя так чувствовать."

"— Мне очень приятно. Я рада, что вы заметили, как мне оно нравится, но вы не знаете меня, я не знаю вас. Не могу это принять, даже если это от чистого сердца, — пыталась его уговорить, но переносной терминал на кассе уже неумолимо печатал чек.

Даже не утруждая себя ответом, он с хитрой улыбкой на лице сделал пару росчерков на бумажке и отдал их кассиру.

— Нет! Подождите! Что вы делаете?! Теперь нужно будет ехать в банк! — сама не знала, как всё это делается, потому что никогда не переводила такие суммы с одного счёта на другой, но приблизительно представляла, как это делается.

— Ты всё ещё не поняла?

— Что я должна была понять? — недоумевала, причём искренне. Я вижу его первый раз в жизни, и, надеюсь, после возврата средств в последний.

— Я хочу, чтобы моя невеста одевалась в роскошные наряды, а не тряпки, которых она не достойна, — после этого он протянул мне чек, и я, внимательно изучая сумму и, непосредственно, самый его низ, остолбенела. Язык примёрз к нёбу, пальцы задрожали и чуть не смяли чек от того, что я там увидела. Хотя чек меня уже не интересовал. Я подняла взгляд на «незнакомца», прикусила себе язык, а потом, сжимая зубы, сказала:

— Райан Штейн.

— Луна стаи должна выглядеть как минимум не хуже остальных самок, как максимум — привлекательно. Для меня.

Выхватил чек из моих рук, и, даже ничего не сказав на прощание, направился к выходу. А я… А я бросилась к примерочной и разревелась.

Задёрнула шторку так, чтобы меня больше никто не видел. За одну секунду платье из самого желанного превратилось в самое отвратительное, которое я когда-либо в своей жизни видела. Кружева… Мерзкие кружева, рукава такие длинные, вообще не моё, цена кусается настолько, что становится плохо, и я вот-вот упаду в обморок.