— Я так виновата перед тобой. Прости меня. Я чуть не опоздала.

— Не извиняйся, малышка, — он поцеловал меня в висок, влажный от пота. — Ты успела и спасла меня, моя дракошка. И дом мы построим лучше прежнего.

— Ты… слышал? — чуть отстранилась и приподняла голову, чтобы видеть его глаза.

— Только твой голос и твоя горячая рука не дали мне замёрзнуть и потеряться во тьме, — он посмотрел так серьёзно, что мое сердце защемило, а душа затрепетала.

— И мне было безумно больно слышать, как ты плачешь, — большим пальцем он смахнул предательскую слезинку с моей щеки.

Райан

Врачи ещё неделю после того, как я очнулся, не выпускали меня из больницы, и не выпустили бы ещё столько же, если бы я не демонстрировал полную готовность чуть ли ни на ушах стоять… Да и наши с Марго «ускорения регенерации» уже явно стояли у врачей поперёк горла. Благодаря этому я сейчас спокойно выходил из опостылившего здания под руку со своей любимой женой.

Её хмурый и замученный брат встречал нас со своими цепными ящерицами, потому что, несмотря на то, что я был здоров, как никогда, меня отказались пускать за руль.

К тому же, в связи с тем, что дом наш сгорел стараниями моей истинной, нам и жить-то стало временно негде, так что, придётся кантоваться в логове Эргена некоторое время. И, чем меньше времени мы там проведем, тем лучше, поэтому нужно будет заняться приобретением временного пристанища как можно быстрее. Какой-нибудь квартирки в центре города точно будет достаточно по первости.

Марго не отпускала мою руку, даже с братом, к которому в последнее время начала относиться намного теплее, поздоровалась одним лишь кивком. Моя правая рука была свободна, поэтому я Лестерсу всё-таки руку пожал.

Говорить особо было не о чем, поэтому мы с женой устроились на заднем сидение, всё так же не отпуская друг друга. Я про себя, будто ребенок, радовался, что могу постоянно прикасаться к своей паре, чувствовать её каждый миг. И пусть, вскоре нам придется заняться делами насущными, сейчас я могу о них не думать.

Могу, но всё же мысли мои далеко не радужные. Я всё время вспоминал свою слабость, свой промах. И испытывал злобу: это был второй раз в моей жизни, когда я оказался бессилен, и вновь во всём виновата была суккуба, хотя и другая. Но сути это не меняет: все они одинаково подлые и мерзкие. Не даром же у этой твари так удачно получилось изобразить другую.

Когда мы подъехали к дому Лестерса, я заметил, как Марго поморщилась. Видимо, то, что к ней здесь относились как к дефектной, оставило свой отпечаток, несмотря на ""исправившегося"" брата. Ещё один повод смотаться отсюда как можно скорее.

Нам выделили комнату, достаточно просторную, сказали, к кому обращаться, если что, но моя жена, похоже, и так знала, что тут и к чему, поэтому слушать это не стоило.