Его любимая жена тогда была крайне встревожена. Он не хотел нервировать ее, а Виоле в том состоянии было безразлично, где жить.

На мгновение Гордон подумал, что стоило хотя бы раз посетить дочь, но он мгновенно отбросил эту мысль. Виола совсем не обращала внимания на внешний мир, а раз так, какой смысл навещать ее? Она все равно бы его даже не признала!

И, снова успокоив себя, Данте облегченно выдохнул. Да, он ни в чем не был виноват. Он всегда хорошо относился к дочери. Кормил ее, одевал. У нее была крыша над головой. Они расстались лишь потому, что Виола стала опасной для хрупкой и нежной Эвелины. До этого дня он всеми силами заботился о дочери. Да и потом… Он ведь передал ей лавку и служанку определил. Некоторые и того не имели.

Отыскав книгу, в которой Виола больше не числилась, Гордон некоторое время смотрел на пустые страницы. Когда-то он надеялся, что впишет в нее имена своих детей. Но Эвелина оставила его. Ушла. Ее больше нет.

Эта мысль отправила его в очередной алкогольный марафон, длящийся пару недель.

Вынырнув из него, Гордон снова взял семейную книгу. А потом положил рядом первую, в ней имя дочери все еще значилось.

Он не знал, что делать, поэтому решил для начала встретиться с некой Виолой Данте, о которой судачил весь город.

Для этого он несколько дней не пил, приводя себя в порядок, а после отправился в королевский замок.

Увидев девушку, он сначала не признал в ней свою дочь. Виола была нежным созданием, которое любило легкие светлые платья из струящейся ткани. Ее лицо всегда оставалось пустым и безучастным, а взгляд — отсутствующим.

Девушка, которую он встретил, была полна сил и энергии. Она носила темные вещи, красила ногти в черный цвет и улыбалась так, что дрожь пробирала все тело.

Но несмотря на все это, она все еще была его дочерью.

Когда он поздоровался с ней, то отчетливо заметил непонимание, которое, впрочем, быстро сменилось узнаванием, а потом скепсисом.

— Теперь у меня осталась только ты, — продолжил Гордон. — Наверное, ты не знаешь, но Эвелина… умерла не так давно.

— Я знаю, — сказала Виола, с интересом глядя на мужчину перед собой.

Она не ощущала по отношению к нему никаких положительных эмоций. Он не был ее отцом. Да, это тело родилось благодаря ему, но на этом все.

— Она была такой… — Гордон вздохнул и покачал головой. — Что теперь об этом говорить, — он печально улыбнулся. — Жизнь всегда забирает самых лучших.

Виола не стала спорить с этим утверждением. Она не считала Эвелину лучшей, но говорить об этом Гордону не собиралась. Вряд ли его волновало ее мнение.

— Я бы хотел, чтобы ты вернулась домой.

Виола вскинула брови. Она точно не собиралась этого делать.