Он приложил определенные усилия, чтобы она сегодня оказалась на балу. Для этого момента он любовно подготовил свою мастерскую, даже помыл и тщательно протер все инструменты, предвкушая, как каждый из них вскоре коснется тонкой белоснежной кожи.

Но потом что-то случилось.

Он увидел случайную женщину и ничего не смог с собой поделать. Краем сознания он помнил, что она вроде как жена излишне богатого торговца, но в тот момент его мало волновали такие мелочи.

В свете многочисленных свечей ее кожа мерцала так маняще, что Барлоу не устоял.

Все эти годы он был осторожен.

Да, король трепыхался на его крючке, но Барлоу не был глупцом. Герцог понимал, что никто его не трогает лишь потому, что он не просит слишком много.

Жизнь простолюдинов короля не заботила. Они все равно ежедневно умирали по тем или иным причинам. Телом больше, телом меньше — никакой разницы.

У них не было ни силы, ни влияния, чтобы что-то изменить. Именно поэтому Барлоу в пределах разумного мог творить все, что ему вздумается.

На аристократов он никогда не замахивался. Хотя, признаться, ему очень этого хотелось. Но герцог понимал, что смерть одного из их круга всколыхнет все болото.

Дворяне не потерпят к себе такого отношения, ведь где один, там и другой, а все благородные весьма любили жить.

Конечно, Данте не принадлежали к дворянскому роду. Простые торгаши, вот только их богатство было настолько обширным, что с ними приходилось считаться. Да и жена нынешнего главы дома была родом из аристократов. Те пусть и обеднели изрядно, но все равно могли поднять вой.

Все это мелькнуло в голове и испарилось. По какой-то причине в этот раз искушение было непреодолимо сильным. Не привыкший отказывать себе в чем-либо, Барлоу не слишком боролся с порывом, с легкостью уступив желанию.

Умертвив женщину, он любовно раздел ее и принялся разрисовывать, отмечая места, где в дальнейшем стройного тела коснутся различные инструменты. Особое внимание он уделил лицу."

"— Никогда не понимала твоей страсти к трупам.

Барлоу на миг замер и выпрямился, опуская руку с пером. Повернувшись, он недовольно посмотрел на ведьму, стоящую в дверях.

— Что тебе здесь нужно, Медея? Не видишь, я работаю, — произнес герцог, возвращая взгляд к своему будущему шедевру.

— Хотела напомнить, что у тебя сегодня бал, — фыркнула женщина и с любопытством посмотрела на труп. — Гости уже начали спрашивать о тебе. Невежливо игнорировать их. Постой, это не Эвелина ли Данте?

Барлоу нахмурился.

— Знаешь ее? — спросил он, посмотрев на ведьму.

— Знаю, — усмехнулась Медея. — Правда, ее сложно узнать под всеми этими рисунками. Что ты собрался делать с ее лицом?

— Не твое дело, — отмахнулся мужчина, уже представляя, как в будущем проведет множество часов за работой над телом.