Тварь Ангелиночка даже как-то угадывала моменты и как-то умудрялась подводить так, что я пару раз особенно в периоды завалов и вовсе не знала, что Эмин в «Инконтро». И видит бог, я его ревновала. Я его ревновала к ней, даже понимая, что это откровенно тупо. Понимая, что он не променяет меня, понимая, почему именно я не в теме его движняков, и все равно ревновала его до зубовного скрежета. Вот именно к смышлёной Ангелине, а не, допустим, притягательной и обаятельной Арине, которая гейша, и всегда хвост распушала, как только видела Эмина. Арина была тупая, я не беспокоилась.

Эмин слишком умен и жесток, ему Арина на хуй не сдалась, а вот Ангелина ебанная… Как же жутко я его ревновала. У меня действительно иногда просто в степь безумия уходили мысли. И он огребал за это. Не сворачивал мне башку только потому что понимал, что именно меня напрягает. Только поэтому терпел. Минуты две-три. Потом буйствовать начинал.

Я не могла уволить Ангелину, потому что она была ему нужна. Потому что она ответсвенна, умна, сообразительна и исполнительна, потому что она разгребает там, где мне теперь не положено, смешно сказать, но по статусу.

Это тоже было. Тоже чувствовалось. Эмин вообще занимательный мужик, он мало говорит, почти ничего не объясняет, он все показывает действиями, иногда просто намеком на действие, но все понимаешь сразу. Занимательный мужик. Но он мой мужик. И он перестал меня пускать в зверинец, и не то чтобы я прямо туда рвалась… Господи, ну что мне, дурной, надо?.. О, Ангелиночка побежала в кабинет. Да еще и шустро так. Сука такая…

* * *Он вылетал днем. Утром я смоталась в ресторан. Позвонила Линке, которая сообщила, что операция прошла успешно, Степаныч пока в себя не пришел, но прогнозы хорошие.

Часов в десять вернулась домой. Эмин приехал поздно ночью, поэтому еще спал. Забрала псов и Аслан отвез нас на часок за город прогуляться. У меня внутри снова было оцепенение. Смотрела на телят, радостно вспарывающих настил снега в лесу, курила и думала. Краткая команда и ротваки послушно поскакали к машине, заднюю дверь которой распахнул Аслан. Если мы ехали с ним вдвоем, собаки были всегда со мной в салоне.

В квартире тишина, псы отправились на кухню, я пошла в спальню.

Остановилась у косяка двери. Эмин все еще спал. Оцепенение внутри ослабло, почти спало.

Я понимала, что через четыре часа ему в аэропорт, что так нужно, но мне совершенно не хотелось его отпускать. Вообще. Он улетит и я знаю, что оцепенение вернется. Надо замутить пару презентаций в ресте, либо вечера посвященные какой-нибудь западной кухне, что-то, что поглотит мои мысли, как-то сбежать от этого всего внутри, чем-то занять себя до цейтнота.