Самое поганое в этом всем — я не всегда могу остановиться, а вот эти беззвучные, безмолвные взрывы у него, они всегда будут иметь последствия. Хорошо бы просто осколками…

— Эмин, — скрестив руки на груди и облокачиваясь плечом о стену, тихо и ровно начала я, глядя на него уже обувшегося и дочищающего туфли. — Послушай, у нас же не выйдет, ты не дурак, должен это понимать. Я когда-нибудь просто не смогу остановиться и ты… тоже. Найди себе какую-нибудь нормальную и покорную девушку, а мен…

— Вот второй женой возьму нормальную и покорную. Для разнообразия. — Резко перебил меня он, выпрямляясь и бросая на охреневшую меня испытывающий взгляд.

— Ты не охуел ли? — вырвалось прежде, чем я успела обдумать.

— Вискарь купи, я вчера допил. — Асаев довольно улыбнулся уголком губ, но тут же принял прежнее надменное и недовольное выражение лица и, открыв дверь, бросил. — И про окно не забудь, а то я его тобой заделаю.

Я исподлобья смотрела на громко захлопнувшуюся дверь. Два теленка, как и всякий раз лежали на местах не шевелясь и с надеждой косясь на меня. Мол, пожалуйста, не надо, пошли лучше погуляем, мы даже выебываться не будем.

С этими двумя я сошлась, правда, тоже не сразу.

Эмин брал меня с собой и псами на ЗКС. И это поначалу было жутко. Смотреть, как они берут двухметровую высоту забора, развивают сумасшедшую скорость, гоняя по каким-то херотеням типа полосы препятствий. Но особую жуть нагоняло свидетельство того, как туша за пятьдесят килограммов по команде несется на рукав фигуранта и, используя набранную скорость, в прыжке перехватывает рукав и валит здорового под центнер мужика на землю. Причем это подчерк Доминика. Рим был цивилизованнее.

Эмина они слушали беспрекословно, снимались с рукава по первому его слову, а вот когда меня начали втягивать в это, меня они слушались не всегда. Но стоило Эмину приподнять бровь глядя в их глаза, как мы тут же и бежим, и прыгаем, и от фигурантов отцепляемся по первому слову, и поем, и пляшем и все, что хозяйская душа пожелает. Это пугало. Я поначалу не могла себе представить, как я с ними буду сосуществовать, пока Асаева не будет в городе. Слабовольно надеялась на вариант, что открыв дверь, метну им еды и быстро ее захлопну.

Кинологи три раза в день приезжали их выгуливать, если Эмина не было дома, вот пусть они с ними ебутся и дальше, думала я, с тоской глядя как Доминик сшибает с ног фигуранта. При этом в наморднике. Он его грудаком свалил и остервенело тыкался рычащей мордой в толстую куртку на его груди. Вот если бы не намордник… но одна громкая команда Асаева и Доминик радостно и довольно побежал к нему напрочь забыв о мужике тяжело встающем на ноги, держась за грудь.

Ага. И вот мне с этими жить четыре дня. Ага, да.