Оказалось секс при сотрясе это тяжело, башка раскалывается… — я оторопело смотрела на эту ухмыльнувшуюся, но тут же болезненно поморщившуюся криминальную морду. — Блядь, как будто кувалдой изнутри. Ян, там в куртке таблетки, принеси, а. Я второй заход не осилю, по ходу.

Подав ему блистер и воды из кулера, осторожно присела рядом, отметив, что он чуть бледен. Идиот совсем, что ли?.. И я тоже молодец.

— Эмин…"

"— Нормально все. Нор-маль-но. — Отрезал он, отставил пустой бокал на подлокотник и расслабленно развалился на диване, снова откинув голову и прикрывая глаза. — У меня было два сотряса, в семнадцать и двадцать три. Оказывается, с возрастом это медленнее проходит. Тридцать два всего, а я разваливаюсь уже. Раньше сутками пахал, час поспал, за него же протрезвел и опять на передовую… энергии море. Тут завел себе молодую жену и каждый раз как при смерти и сутки в себя потом приходишь. Про подтормаживание если хоть часа четыре не поспишь, я вообще молчу. Пиздец насколько себя тупым иногда чувствую, аж стыдно.

— Это ты так меня от мольбы съездить в больницу уводишь? — мрачно уточнила я, разглядывая его еще немного бледное лицо. — Ну, ладно, типа повелась. Спишем, что ты просто старый, уговорил. — Придвинулась ближе, положив подбородок ему на плечо, и придвигаясь еще теснее, когда приобнял рукой все так же не открывая глаз. — Если ты говоришь, что ты сейчас подтормаживаешь и тупым себя чувствуешь… я тогда не знаю кто я вообще по сравнению с тобой. И мне страшно представить каким ты в молодости был, дедуль.

Он фыркнул, но снова болезненно поморщился и я с трудом подавила рык, что нужно ехать в больницу. А то поеду в нее я с переломами.

* * *Впрочем, Асаев прибеднялся. На следующие сутки оттрахал меня так, что это я себя старой и немощной чувствовала. И почти взмолилась, когда он удовлетворенно улыбнулся, закинул таблетку от головной боли и снова был готов к труду и обороне. Под утро меня оставили в живых и с хорошим настроением уехали вершить криминальные дела.

А к ночи эстафету болячек я перехватила.

У меня заболело горло. Он его посмотрел и почти с ужасом заключил, что оно у меня красное.

Затолкал в кровать, я сначала подумала ему мозги на место вернуть, а потом решила отомстить. Изображала, что мне вот-вот понадобится отпевание, говорила слабо и невразумительно. Эмин тщательно старался удержать образ сурового кавказского мужика, но на мои умирающим голосом просьбы «пожалуйста, таблетки», «пожалуйста, чай, плед, ноутбук, другой чай, этот горло щипет», у него все отчетливее оседала в глазах тревога.

Вообще, я его начала понимать. Вот так болеть это, конечно, круто. А то вечно хуярю как ломовая лошадь на последнем издыхании с криком «да все нормально, отъебитесь от меня!».