Так же у вас говорят?

Егор Степанович не видел лица бритоголового, поэтому мог догадываться о том, что с ним происходит лишь по его спине. Сначала спина вовсе остановилась, словно он перестал дышать (если он, конечно, дышал). Затем плечи начали медленно подниматься и опускаться. Частота нарастала, и в какой-то момент мужчина в черном костюме, предвосхищая беду, отпрянул он бритоголового в пролет междурядья сидений. Бритоголовый мужчина в дорогом костюме взорвался.

— Отченашдасвятитьсяимятвоедаприбудетцарствиетвое…

— Тяжелый случай, — сказал мужчина в черном и, обернувшись к своей спутнице, через весь салон спросил: — Ты в бога веришь?

— Ну, не особо, — растерянно ответила девушка, пожимая плечами.

 — Но в целом, наверное, да.

— У меня с ними всегда тяжело было. А этого так совсем заклинило. Как шестеренки в часах. Тут даже Фрейд не поможет!

— Век живи — век учись, Иван Иваныч!

— Так он же не слышит ничегошеньки.

— Хм… — задумалась девушка, глядя в потолок. — А ты спроси: крещеный?

— Точно! Слышь, мужик! А ты крещеный?

Бритоголовый мужчина в дорогом костюме оцепенел, прервав свою беспощадную молитву.

Бледное лицо медленно повернулось к стоящему в проходе мужчине в черном. Резко вскочив, он схватил себя за ворот дорогущей сорочки и рванул его так, что пуговицы разлетелись по всему салону. На груди красовался огромный золотой крест, на котором висел распятый Иисус.

— Крещеный! — заголосил на весь сорок первый бритоголовый. — Ей-Богу, крещеный!

Водитель тут же тоскливо съехидничал:

— У-ра-а! Заговори-ил!

— Да я! — продолжал очнувшийся от долго забвения мужчина.

 — Да я! Я храмы строил!

— Ха! — воскликнул водитель, глядя в зеркало заднего вида. — Че, прям своими руками?!

— Я деньги давал! — возмутился оскорбленный мужчина, выпучив свои глаза настолько, что они, казалось, вот-вот выпрыгнут из глазниц.

— А что, — спросил мужчина в черном, — такое тоже считается?

— Конечно!

— Ну так, а чего ты тогда мимо своей ездишь?

Бритоголовый моментально сделался подавленным и опустился на кресло, закрыв лицо руками. Затем он так по-православному, принимая свою нелегкую долю, взвыл:

— Жил неправедно!

— Абсолютник, — проконстатировала зеленоглазая.

Он отчаянно, по-детски заревел. Огромные капли покатились из глаз. Мужчина в черном сел рядом с ним и по-простому, по-братски приобняв, похлопал по плечу."

"— Да это разве проблема. Ты что, думаешь, на небе одни праведники сидят? Да ты представляешь тогда, что внизу бы творилось? Хуже, чем в Зябликово. Да, тогда б землица у нас под ногами лопнула бы от грешников. Ты же и крещен у нас, и храмы помогал строить.