— Что случилось с твоей женой? В смысле я знаю, что она погибла, просто… — Алёна замялась. — Просто ты кричал во сне. И… и звал её.

Вопрос действительно был не к месту. Ваня приподнялся на локтях, тяжело выдохнул:

— Её затоптала лошадь, — в горле застрял тяжкий ком. — На тренировке по конкуру.

— Пиздец! Прости, — щёки Алёны вспыхнули от стыда.

— И шлем на Соньке был, и опыта хватало, — продолжил Вано, — но почему-то, падая под копыта, она отпустила вожжи…

Алёна виновато опустила взгляд.

— Толку от шлема, когда полутонная кобыла бьёт тебя копытами в лицо? — Вано умолк, всё ещё вращая холодные кольца на безымянном пальце.

— Прости, я правда не… а это что за хрень? — Алёна потрясла Ваню за плечо, указывая рукой туда, где начинался подлесок.

В предрассветных сумерках, у самой границы леса, словно избушки на курьих ножках, чернели необычайно огромные солонцы.

— Очень похоже на… кормушки? Ясли? — ответил Ваня и, желая поближе рассмотреть строения, поспешил к солонцам.

— Кормушки? Таких размеров? Да погоди ты! — Алёна едва поспевала за ним.

Приблизившись к исполинским солонцам, на краткий миг Вано подумал, что всему виной обильные заросли дурманящего багульника или высокая концентрация рудничных газов. А как иначе можно было объяснить увиденное? Но всё это оказалось не навязчивым кошмаром и не галлюцинацией. Ещё за несколько метров до кормушек до Ваниного слуха донёсся монотонный гул, будто где-то рядом находилась пасека. По мере приближения к солонцам жужжание становилось всё громче, а в нос бил ядрёный сладковатый смрад падали.

— Не смотри, — сказал Вано, отвернувшись от кормушек. Желудок скрутило спазмом, а к горлу подкатила желчь. — Валим отсюда! Не смотри.

Он подбежал к Алёнке, схватил за узкие плечи с жалкой попыткой развернуть девушку. Оградить от отвратного зрелища.

— Да что ж ты заладил, не смотри, не… — Алёна, смотря через плечо Вано, сорвалась на дикий визг.

Нутро солонцов было до отказа набито человеческой убоиной. Несвежее, почерневшее мясо пестрело оспинами опарышей, из-за чего в утренней полутьме создавалась иллюзия движения падали. Беспорядочно расчленённые тела облепили мухи.

Что-то шепеляво свистнуло. Чёрная мушиная туча картечью разлетелась над кормушками. Стеклянные глаза Вани смотрели куда-то мимо Алёны.

— Боль-но… — прохрипел он, повис на девушке, обвив её шею слабеющими руками, и вместе с Алёной рухнул в мокрую траву, придавив девушку своим телом.

Из поясницы Вани торчала арбалетная стрела, явно вымоченная в чём-то нервно-паралитическом. Страх сменился паникой, а через два долгих удара сердца перерос в неподдельный ужас, когда из-за кормушек показалась высокая, плечистая фигура в оранжевом дождевике.