Потом Никитична отвела нас со Светкой в сторону, помогла ей завязать на моём левом запястье шнурок каким-то хитрым узлом. Прошептала на ухо слова, которые Светка, в свою очередь, тихо пробормотала, склонившись над этой своеобразной фенечкой. При этом она явно смущалась, но не спорила.

— Так, все, целуй его и идти нам надо, — распорядилась Никитична.

Чувствовал я себя глуповато: обряды, проводы — будто на войну. А впереди вообще ждало нечто мрачное, неизвестное и вероятно жуткое. Так что лучше уж так. В общем, поцеловала меня Светка и пошли мы с Саней за Никитичной.

Нюрка без лишних слов оделась, когда Никитична сказала:

— Собирайся, внученька. Пришло время.

Я смотрел, как этот необычный ребенок так спокойно реагирует на необходимость куда-то идти ночью, причём вероятно даже зная куда. Внутри поднималась отчаянное: неправильно это всё, не должно так быть. С мукой вырвались слова сожаления:

— Блин, дёрнул меня черт попереться гулять тогда. Да и сюда одному ехать.

— Не кори себя. И так не смогла бы я дальше прятать её. Умеют кой-чего, но растёт девка и сила в ней, а я старая уже. Не в эту, так в ту зиму они б ее распознали. А сейчас есть шанс, коли вызвался ты. Думаешь часто такое? — Никитична по-доброму глянула на меня, потом добавила, сверток небольшой протягивая, — на вот, спички да спирта бутылка — сожги там все, если получится. Думается, не зря там избенка эта, привязан к ней дух.

Мы намеренно не торопясь шли по тёмной улице. В общих чертах, в чем способ справится с этим злым духом, мне уже было сказано. Выходило так, что если светлое дитя сопровождал по своей воле человек, то могли они обратно вернуться. Настораживало, конечно, что редко находились добровольцы, и вернулся ли кто, сказано не было. Что происходит там вообще, что увидеть можно? Да и почему сама Никитична не может что-то с этим сделать: кому, как не колдуньям — или кто она там, — с такими делами справляться. На мои вопросы Никитична ответила:

— Не могу: у любых сил законы свои и границы. Их не перешагну и не в желании дело. Прятать вот только справлялась до поры. А про то, что увидеть там можно… Знала б, неужто не сказала бы?

— Я знаю. Ну, точнее один раз был рядом, — сказал вдруг до этого молча шедший рядом Саня. — Меня весной увезли отсюда. А зимой той Машку в лес увели. С ней парень один пошёл, тоже приезжий. А я дома не усидел. Папка к участковому на лыжах в соседнее село побежал — машину не завести было, — чуть не замёрз тогда, да без толку: не пошёл участковый. Папка сам не местный был, на мамке женился, потом узнал про то, как здесь. Не мирился с этим. Вот он убежал, когда началось всё, а мамка не усмотрела. Я проследил за парнем тем, с Машкой. Наши-то все, деревенские, дальше середины тропы не пошли.