Круглое, простецкое лицо, нос картошкой, резкие складки вокруг рта, плотно сжатые губы, цепкие глаза, обшаривающие все вокруг, уверенная походка. Манеры мента, за версту видно… Мятые штаны из плотной, не по сезону, ткани, в них заправлена рубаха с закатанными рукавами, на ногах тяжелые черные туфли, похоже, форменные. Да, видно не шикует на пенсии: или не накосил бабла впрок, или жадничает…

– С оживлением! – усмехнулся Кузнец, когда они обменялись рукопожатиями. – Я как прочел сводку, подумал, что наша встреча не состоится.

– Темная история, – сказал Ворон. – Соседа схватили, а он не при делах, зуб даю!

– Похоже на то, – кивнул Кузнец, опускаясь на скамейку в метре от собеседника.

 – У терпилы одна рана – точно в сердце. Узкий прямой клинок, типа кортика. Изъятые кухонные ножи по форме не подходят, и крови на них нет… Да и не ударил бы он так, тем более пьян был в сиську…

– Так что, отпустили дядю Архипа?

– Да ты что? – удивился Ковалев. – Он явку с повинной написал.

– Так если не он?! И ножи чистые, и форма не та… Какая «повинная»?

Простецкий мужик сплюнул, глянул снисходительно.

– Совершено убийство.

Есть подозреваемый, он признался. Это главное. Куда нож дел – не помнит, пьян был. Так что ж, отпускать такого? А кого на его место? – Он прищурился, и Ворон понял, что тот хотел сказать: «Дескать, может, тебя примерить?» Примерно так сказал вчерашний опер. Видно, у них эта присказка в ходу… Только своему работодателю ее говорить как-то неудобно…

– На его место хорошо бы того, кто это сделал! – в сердцах сказал Ворон. – Потому что он хотел меня грохнуть. А раз на свободе остался, то никто ему и не помешает!

– Ну, почему же? – Кузнец пожал плечами.

 – Одно с другим не связано. Если надо, мы злодея найдем и накажем. Построже, чем суд!

– Ладно, ищи! – кивнул Ворон. – А что с заменой у наших водил? Что там за Сашок? Откуда он появился? Кто его подставил? С какой целью?

– Александр Гревцов, двадцать три года, не судим, парень тихий, возил грузы на «Газели», но ее сожгли, в группировки не входит, работал грузчиком на рынке, в последнее время трется с дагами, в основном, состоит у них на подхвате – сторожит и привозит товар, скупает овощи у фермеров. Но уже неделю его никто не видел, – как по-писанному бубнил Кузнец.

 – Если его подставили, то даги, больше некому. А цель… Может, хотят налететь на вашу колонну или ментов натравить, или какую другую подлянку… Но этого я не знаю, зря болтать не буду.

– Хорошо.

Ворон протянул Кузнецу пятидесятирублевую купюру. Тот внимательно осмотрел ее, повертел и привычно сунул в задний карман, стараясь скрыть разочарование. Бывший опер явно надеялся на большее, и это не осталось незамеченным.

– Полтинник в день – это треть твоей былой зарплаты! – сказал Ворон.