Порой Алексей переходил границы в том, что касалось нужд дочери, которые зачастую отличались от пожеланий самой Любы, и тогда мы с ним обсуждали всё в извечных непримиримых тонах.

- Ладно... я помню наш последний разговор. И ты права была - больше никаких закармливаний.

- И никакого сна днём если не захочет.

- И никакого сна днём, - сдался Алексей. - А теперь зови её ужинать, обещаю больше не быть наседкой.

Нехороший холодок прошёлся по спине, когда я услышала это «зови её ужинать». Даже как-то особенно остро кольнуло с левой стороны, где сердце пропустило удар.

- В каком смысле «зови»? Разве она не с тобой?

- Нет... она домой побежала с прогулки, сказала - к тебе.

Я видела, как лицо Алексея меняется на глазах - превращаясь в застывшую каменную маску, и словно бы вернулась назад, туда, на восемь лет назад, где был вот такой же Казанский. Только сейчас и я испытывала весь тот ужас, что испытал тогда Лёша.

- Дома её точно нет? - выдохнул он.

- Нет... но я проверю.

Слова удалось выдохнуть с огромным трудом. Словно в полусне я видела, как Казанский разворачивается и бежит в сторону ворот, чтобы искать Любу. Кто-то что-то спрашивал у меня - кажется, это была Оля, пока я шла на неверных ногах к дому, прекрасно понимая, что дочери там быть не может.

Близнецы по сотому разу обходили улицу, Казанский так и не вернулся, я, пытаясь держать себя в руках, сидела на крыльце, допивая порцию корвалола, на которой настоял врач, потревоженный звонком Ольги, когда я схватилась за поясницу в очередной раз.

- Давайте вызовем полицию, - снова предложил Сергей, и Оля помотала головой.

- Потом это обсудим. Сначала дождёмся Лёшу.

- Окей.

Я уткнулась взглядом в свои колени, соображая, где может быть Люба. Мне не давал покоя спор дочери с Алексеем, который они затеяли днём. И хоть было совсем непохоже, чтобы Люба вредничала таким образом, я очень надеялась, что причина её пропажи кроется именно в этом.

- Кажется, я знаю, где она... - выдохнула я, поднимаясь с крыльца. - Если найду - позвоню Лёше.

Поднимаясь по крутой и довольно хлипкой лесенке, ведущей в домик, что был устроен на кроне дерева, я молилась, чтобы не оступиться и не рухнуть вниз. И чтобы дочь оказалась внутри. И как только мы сразу не догадались поискать здесь?"

"Через несколько секунд двери домика открылись и из них высунулась Люба, внимание которой, видимо, привлёк скрип лесенки. Облегчение затопило с головой, но я не произнесла ни слова, продолжая свой путь наверх. Смогла выдохнуть только когда оказалась в домике и набрала номер Лёши, чтобы сообщить ему о том, что пропажа нашлась.