– Иди, – только и смогла выдавить я. – Пока никто нас не увидел.

Шторм обрушился на корабль со всей яростью разбушевавшейся стихии. Волны с грохотом били в борта, а ветер завывал в снастях, словно стая голодных волков.

Я сидела на полу, прижавшись спиной к стене, и пыталась не думать о словах Гая. Получалось плохо.

""Я бы выбрал тебя…"" –  эхом звучал его тихий голос.

Я закусила губу, пытаясь прогнать непрошеные образы, рождённые его признанием.

Как раз в этот момент Вил застонал и попытался приподняться на локтях. Я подошла к нему. Лоб оставался горячим, но уже не обжигал.

Смочив повязку в прохладной воде, осторожно приложила её обратно.

– Спасибо, – прошептал он, и его губы тронула слабая улыбка. – Ты могла бы ничего не делать.

– Я тоже так думала, – призналась я, – но твой брат…

– Он не виноват, – с трудом выговорил Вил, снова попытавшись приподняться.

– И в чём же? – недоумённо спросила я, не в силах скрыть сарказма.

– То растение… – Вил замолчал, переводя дыхание, – Это не Гай, а… я.

– Только не смей его защищать! – фыркнула я.

– Я не защищаю, – прошептал Вил, – а говорю правду. Алистер… он нервничал, ждать больше бы не стал.

Так что… я пробрался на территорию академии. Пузырьков было много… Я выбрал первый попавшийся. Гай, он… хотел меня остановить.

– Боже, – я закрыла глаза рукой. – И что же мне с вами обоими делать?

Вил поморщился и, тяжело вздохнув, откинулся обратно на матрас.

– С метками… – простонал Вил, – ни я, ни Гай тебе помочь не сможем. Алистер… он может контролировать нашу волю.

Я попыталась напрячь память, лихорадочно соображая, что же мне известно о метках верности. К моему стыду, практически ничего!

Единственное, что я помнила – магия это древняя, скользкая и довольно непредсказуемая.

Приличный маг, уважающий себя и свой дар, никогда не станет связываться с подобными вещами. Как и многие тёмные искусства, метки появились во времена войн, когда военачальникам требовалось абсолютное подчинение солдат, без тени сомнения и колебания выполняющих любой приказ, сколь бы безумным и жестоким он ни был…

Корабль качало не переставая. Всю ночь я не отходила от Вила, меняя компрессы и вслушиваясь в его сбивчивое дыхание, молясь, чтобы жар не усилился. Сквозь узкие щели в досках проникали ледяные брызги волн, а от грохота и рёва стихии, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Несколько раз я ловила себя на том, что невольно прислушиваюсь – не раздадутся ли знакомые шаги? Не появится ли на лестнице Гай? Но он больше не приходил. Возможно, это и к лучшему. После нашего разговора в голове царил такой сумбур, что я не представляла, о чём с ним говорить.

Только под утро буря начала стихать. Измотанная бессонной ночью, я привалилась к стене и, кажется, задремала.