Теперь же передо мной стояла взбешённая женщина с пылающими щеками и горящими праведным гневом глазами.

– Это ты сделала? Немедленно признавайся! – прошипела тётя, решительным жестом сунув мне под нос свежий выпуск местной газеты, который она сжимала в дрожащих от возмущения руках.

– Я… я не понимаю, о чём вы.

– Не понимаешь? Прочти! – кричала тётя Ванда. – Прочти, Кара! Сейчас весь город судачит только об этом!

Я взяла в руки газету. Искать долго нужный заголовок не пришлось. На первой странице жирными буквами коротко, но ёмко было написано.

“Герцогиня Агата Спенсер – при смерти! Предположительно у неё развилась острая аллергическая реакция на пыльцу неизвестного растения.

Острая аллергическая реакция? Вот же чёрт!

– А что Генри?

Тётя Ванда повернулась к своей раскрасневшейся сестре, которая только-только переступила порог дома.

– С Генри всё хорошо, – пискнула тётушка Беатрис.

– Не совсем, Беа, – прикрыла глаза тётя Ванда. – Слуги начали разносить слухи, что у него мужское бессилие. Доктора связывают это с той же пыльцой, – жёстко продолжила тётя, – что отправила герцогиню в больницу! Мужское бессилие, Кара!

– И вы думаете, что это я? – я старалась говорить, как можно непринуждённее, но получалось из рук вон плохо.

Травить герцогиню, я точно не собиралась.

– Что ты делала в своей оранжерее? – злобно прошипела тётя Ванда. – Какие опыты ставила? Зачем интересовалась платьем леди Спенсер?

– Тётя Ванда, – я постаралась придать своему голосу максимум уверенности, – вы же не думаете, что я действительно могла… Это просто нелепо!

Но чем больше я отрицала свою причастность, тем сильнее закипала тётушка.

– Нелепо? – она резко развернулась к сестре. – Посмотрите на неё, строит из себя невинную овечку! – тётя снова взглянула мне в глаза. – Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой в этом доме! Ты не смирилась и решила отомстить!

– Да идите к чёрту со своими обвинениями! – не выдержала я, повысив голос. – Вечно вы лезете в мою жизнь, указываете, что делать!

Звук пощёчины эхом разнёсся по комнате. Щека горела от удара, а в глазах предательски защипало.

– Как ты смеешь так разговаривать со старшими! – тётя Ванда занесла руку для нового удара, но её остановил властный мужской голос.

– Что здесь происходит?

В дверном проёме стоял отец.

– Артур! – тётя Ванда развернулась к нему. – Твоя дочь… она… посмотри, что она натворила! – она протянула ему газету.

Отец медленно прочитал статью, и его брови сошлись на переносице.

– Кара, – он бросил на меня удивленный взгляд, – это… это сделала ты?

– Отец… – я сглотнула.

Перед ним припереться было бессмысленно.