Вот уже просто лежим на пузе и, подталкиваемые волнами, всё-таки выползаем на берег. Так, осмотреться. Справа есть матрос, слева есть, сзади есть. Я получился в центре угла. Значит, мне первым выходить на сушу. Встаю на колено, чуть пошатываясь, вожу стволом автомата туда-сюда, пытаясь вглядеться в ночную темень. Мало ли что мог придумать Поповских. Перебежкой на песок, плюхаюсь под прибрежный валун, еще раз осматриваюсь, поднимаю руку. Остальные пошли на берег. Вскоре десантная лодка подходит к берегу. Первые номера выскакивают на сушу. Готово — отработали, строимся.

Каплейт еще раз нам объясняет порядок высадки и досмотра берега. «Ночники» должны оставаться на борту, для того чтобы наблюдать за местом высадки и в случае чего поддерживать досмотровые подгруппы огнём. То есть «вторым» номерам — сплошное удовольствие. Купание в забортной воде, в первую очередь мне, теперь надолго обеспечено. Поповских подсвечивает фонариком, и мы в который раз бредем к мишеням. Вопреки ожиданиям, отстрелялись неплохо. Есть попадания. Дальше всё начинается по-новой. Поповских сидит в центре лодки с радиостанцией «Сокол» и переговаривается со старшаками.

Пять минут до выхода в море. Федосов проверяет имущество. Всё на месте, я тихонько грызу порядком размоченный в солёной воде сухарь из нагрудного кармана. Перед посадкой каплейт даёт свой компас по очереди мне, Зелёному, Федосу. Мы с Зеленью — головной дозор. Поэтому должны точно знать направление движения: идём ли мы пешком, двигаемся ли под водой или на средстве высадки. И вот тут я начинаю осознавать, какая ответственность на меня сейчас наваливается. Ошибусь в пару градусов азимута на берег — и выгребем мы прямо на какие-нибудь скалы или уйдём на вёслах в Японию. С компасом я возился дольше всех, перепроверял себя несколько раз, крутился на месте, выставлял и переставлял «риски» на поворотном кольце. Наконец Зеленому надоело, и он отобрал у меня компас, в три секунды определился и передал навигационный прибор старшине второй статьи.

— Не бз…и, по огонькам, ежели чо, определимся, — успокоил меня напарник по дозору и похлопал меня по биноклю, который только что мне вручил Поповских.

Посадка по бортам, тыловой дозор спихивает лодку в прибой, прыгают на надувную корму лицом к берегу, пытаясь вести в темноте наблюдение. Потихоньку работаем веслами. Идём уже гораздо дальше, чем в первый раз. Я, развернувшись в сторону берега, наблюдаю постепенно удаляющиеся огоньки. Поповских нажимает на тангенту станции, что-то произносит полушёпотом… Вот это да! Огоньки один за другим гаснут. Берег погружается в полную темноту. Мне становится совсем не по себе.