— Ни фигааа себе аппарат! Сейчас мы его раскурочим, достанем монетки, а на них купим наборник!

— Саня! Ты что — идиот? Ты думаешь, я под ментовскими пулями, под лай овчарок эту бандуру с будки срывал для того, чтобы монетки достать? Это и есть наборник! Это — Т-Е-Л-Е-Ф-О-Н!!

— О, точно! А я чего-то и не сообразил, думал, сейчас монеток наберем, линейщику десятку дадим и еще на телефон останется.

— Не ты один такой! Зелёный на шухере стоял — тоже, как ты, подумал. Стоп! А что у тебя на морде?

Справа на скуле Сани отчётливо виднелся свежий синяк. Федос чуть потупился и отвёл глаза в сторону.

— Да так, ерундень, об косяк стебанулся.

— Ага, и косяк тебе зарядил с левой, чтобы по команде «равняйсь» синяк заметно не было?

— Да этот Гвоздь на ужине снова доколебался — теперь уже до меня. Я ему надерзил, он меня на выходе выцепил, в скулу зарядил. Тут наши подтянулись, он сказал: ждите типа шторма после отбоя.

— Ни фига, это он типа учить нас придёт? Наши ведь старшаки нас с роты не трогают до конца слаживания. Да каплейта они боятся. Говорят, наши «предки» всю роту держали — одного призыва были.

"

"— Да, так нам и достаётся за «предков», которых мы и в глаза не видели. Наши старшаки бают, что Гвоздь нарывался пару раз, даже на разборы с толпой приходил, но их всех отметелили, теперь думает нас по полной загнуть.

— И что теперь делать будем? Надо группу подымать.

— Все уже и так в курсе, посмотрим, кого из старшаков Гвоздь приведёт. Да ладно, ты не думай про то, давай «кохве» попьём, там Зелёный уже в группе рассказывает, что по ресторанам на «Мерседесе» катались, все бабы ваши были!..

Мы попили кофе, переложили форму по размерам по коробкам, расставили рюкзаки для завтрашней выдачи.

Весело почему-то не было. Предчувствие «разбора» от старшего призыва, да еще не с нашей роты, угнетало. Вышли на общее построение, на вечернюю прогулку, проверку. Спели песню про то, как готовы «всю жизнь служить в военном флоте». Прошлись в составе группы и роты перед трибуной. Разошлись готовиться к отбою. В группе никто не курил (карасям запрещено), но перед заходом в казарму долго сидели в курилке, молчали, ничего не обсуждая, пока нас не разогнали по кубрикам. Постирали носки, развесили на баночках для просушки, молча нырнули на шконки. Прошёлся дежурный, пересчитал личный состав, ушёл. Потом казарму покинул ответственный — мичман из третьей группы. Я даже потихоньку начал засыпать. Проснулся от того, что вахтенный тихо будил Федосова. Я сразу же навострил уши. Саня тихонько огляделся, запрыгнул в брюки, надел тельняшку, ботинки на босу ногу, намотав на руку ремень, крадучись вышел из кубрика. Я тут же спрыгнул со своего блатного второго яруса, начал спешно экипироваться.