Взаимовыгодное сотрудничество было налажено. А уж когда морпехи узнали, что у нас есть магнитофон, так вообще стали «белыми и пушистыми». После обеда заглянул командир. Поинтересовался обстановкой, сказал, что скоро выйдем в море и, обдав нас коньячным перегаром, скрылся. Хорошие учения — вот уже больше полдня валяемся на палубе и ни хрена не делаем. Замкомгруппы разрешил тихонько включить магнитофон. Дремлем, иногда выходим в гальюн — просто для того, чтобы посмотреть на море да на небо. Морпехи поменялись с нами кассетами. Слушаем теперь какое-то самодеятельное завывание под гитару, записанное на плохонький микрофон.

Как вышли в море, никто и не заметил. Лишь только усилившаяся вибрация палубы и бортовая качка. Федос, выглянувший якобы по делам, объявил, что выходим куда-то там на траверс. Так до ужина и промаялись бездельем. Я все-таки вышел на палубу и с молчаливого согласия сопровождавшего нас патрульного морского пехотинца подошёл с Зелёным к борту и осмотрелся.

— Ахренеть! — восторженно высказался Зелёный, обомлевший от увиденной картины.

Наш «большой десантный» шёл в сопровождении нескольких кораблей поменьше, следовавших на значительном отдалении. Впереди виднелись огромнейшие силуэты противолодочников, подернутые белесой дымкой газовых выхлопов. Все в мельчайшей водяной взвеси, на которых играла тусклая радуга от лучей заходящего солнца. Облака низко висели над иссиня-черными волнами моря. Казалось, что белые барашки на горизонте задевают края. Сбоку, в нескольких милях от нас, ордер кораблей в походном строю, расцвеченный вымпелами. И вдалеке на берегу — сопки под шапкой облаков, сквозь которые пробиваются лучи восходящего солнца."

"— Красота здесь, наверху, — обронил сопровождавший нас морпех, — а внизу в твиндеках жопа полная, и десант в каютах, как сельди в бочки, литр воды в день на рыло.

— Что, так хреново? — с удивлением переспросил Зелёный.

— Не то слово! Если с десантированием ходим, то капец. На погрузку даже какой-то процент смертных случаев запланирован. Офицер, который старший на аппарели стоит с флажками, он сразу в подвесной от парашюта и фал к лебедке наверху. Постоит пятнадцать минут в респираторе, его сразу же наверх, укол афина и отдыхать, а на его место следующего.

— Хрена себе! А укол-то афина зачем? Он же, по-моему, в индивидуальной аптечке лежит? Антидот, предназначен при отравлении газами.

— Правильно! Попробуй выхлопными прямо в морду подышать — мало не покажется. Ладно, давайте до ветру и обратно на каюту. Сейчас наш взводник по этому борту с обходом пойдёт.

Да, все мои ранние детско-юношеские мечты о службе в морской пехоте, затянувшиеся дымкой реальной службы в разведке, теперь разлетелись в пух и прах.