Ей вспомнился ужас вчерашний ночи, омерзительное лицо Эдуарда прямо перед ней, его рука на ее теле, шевеление бескровных губ, за которыми вместо языка словно сидит огромный слизкий паук.

Лицо маньяка, как наяву, появилось перед Кристиной. Его отвратительные руки с пальцами, похожим на паучьи лапки, потянулись к ее плечу, и девушка, взвизгнув, отползла к самому изголовью кровати, сжав руки на подогнутых коленях.

- Нет, нет, нет, оставь меня в покое, - зашептала она, не в силах кричать.

- Успокойся, - ласково сказали ей. Кто-то щелкнул пальцами - этот звук был неожиданно звонкий, и Эдуард пропал. Просто растворился в воздухе, оставляя после себя обуглившиеся бумажные обрывки и пепел.

- Ты кто? - удивленно спросила девушка.

Перед Кристиной стоял длинноволосый молодой человек в брюках, рубашке и жилете, подозрительно напоминающий Видарта, только вот он был совершенно прозрачным - таинственным образом выделялись лишь контуры его тела, лица и одежды.

Он улыбался.

- Сама знаешь, кто, - отозвался тот. Солнце светило сквозь его тело, и солнечные лучи, преломляясь, становились яркими и похожими на радугу - отдельные лучики становились то нежно-голубыми, то матово-розовыми, то прозрачно-абрикосовыми.

Прозрачный парень коснулся лба Крис указательный пальцем и произнес приятным знакомым глубоким голосом:

- Дурочка ты. Я всегда с тобой. Поняла?

Кристина кивнула. Ей стало невероятно уютно. Захотелось обнять прозрачного человека, запустить пальцы в его волосы, услышать биение сердца.

- Потом, - слонов прочитал ее мысли тот и стал растворяться в лучах улыбающегося солнца. - Помни. Не все пауки одинаковы. Не все змеи. И не все люди. Не спеши судить по обложке. Смотри на глаза.

Тот, кто когда-то был человеком-проблемой, совсем исчез.

- Нет! Вернись! Не надо!! Нет! - закричала она, подумав, что одной ей будет плохо и страшно, и по-настоящему пришла в себя.

Кристина находилась в больничной палате, действительно залитой солнцем. Но перед ней оказался вовсе не прозрачный человек, а ее собственный отец. Встревоженный, растрепанный, явно уставший - он несколько часов просидел рядом с дочерью, которой вкололи успокоительное еще врачи скорой помощи, прибывшие к месту происшествия вместе с полицией.

- Кристина, дочка, - увидел, что девушка очнулась, Архипов-старший. - Ты в порядке, ты... - Его голос замер.

- Папа! - зарыдала Кристина, обнимая Александра Александровича за шею. - Паааапа! Папа...

- Все хорошо, маленькая, - сначала растеряно, а потом все более твердым голосом говорил мужчина, гладя дочь по волосам. А она, слыша его, все больше плакала, не стесняясь давать волю слезам. Наверное, впервые в жизни при отце.

- Все хорошо, - повторял Александр Александрович, чувствуя, как исчезает неловкость, что сковывала его. - Тебя никто не обидит.