Сложно преодолеть напряжённость, царившую в столовой. Кухней назвать просторное помещение, предназначено для этой цели, сложно.

На мои вопросы Рейн отвечает осторожно, тогда как с Софией ей общаться немного легче.

Только когда мы с Софией вернулись в гостиницу, я смог выдохнуть. Спина затекла так, что онемели все мышцы, так я был напряжён.

София договорилась с Рейн, что мы подъедем завтра, когда она вернётся из школы.

– Ты как? – спрашивает София.

– Сам не знаю. Ещё не понял, – признаюсь.

– Да, ладно тебе! У тебя очень красивая дочь! – восклицает София.

– Не знаю. Я не разглядел ничего в ней красивого. Обычная девочка, которая появилась непонятно откуда.

– Дим, во всём есть свои плюсы. Рейн уже взрослая. Никаких пелёнок, бессонных ночей, тебе не нужно будет читать ей сказки, учить кататься на велосипеде. Готовый ребёнок!

– Ты так говоришь, словно у тебя были дети.

– У меня был Эдик. Мне его хватило. Особенно, когда приходилось разрываться между работой, учёбой и его уроками.

– Сейчас придётся разрываться между странами.

– А почему бы нам не пригласить Рейн к себе? Скажем, на осенние каникулы?

– София, в Европе нет осенних каникул.

– Как нет?

– Вот так. После летних идут рождественские, но они длятся три недели.

– Бедные дети, – вздохнула София. Для неё так же было большим удивлением узнать, что Рейн вернётся домой после школы только к пяти часам. – И когда начинаются эти рождественские каникулы?

– В середине декабря.

– Долго, – вздыхает София. Потому что прекрасно понимает, что пока у Рейн учёба ни о какой поездке в Россию речи быть не может.

Глава 18

София

Дима спит, а я никак не могу уснуть. Такое со мной, наверное, впервые. Из головы не выходит Рейн. Не такой я её себе представляла, и сейчас мне её жалко. Очень жалко. Остаться совсем одной и никому не нужной – это тяжело. Не знаю, что со мной. Не скажу, что я совсем бесчувственная – моя профессия требует оставлять холодный разум, но тут совсем другое. Хочется не только пожалеть, но и дать то тепло, которого девочке так не хватает.

Шальная императрица: «Кажется в ком-то начали просыпаться материнские чувства?»

Великая моралистка: «Так пора бы уже».

Не знаю. Я не уверена, что из меня выйдет хорошая мать. По крайней мере, к рождению своего ребёнка я не готова.

Шальная императрица: «Можно подумать, что кто-то к этому бывает готов?!»

Великая моралистка: «Но ведь есть те, кто планирует беременность».

Женская логика: «Есть. Но большинству просто приходится её принять. Или не принять».

Не согласна с Музами. Я замужем меньше месяца и ни о какой беременности речи быть не может.

Шальная императрица: «Тю! Обычно замуж-то выходят только потому, что она, эта самая беременность, есть. А тут «и речи быть не может!»

Каждому своё.

– Ты почему не спишь? – спрашивает Дима.