Мгновение — и наши взгляды встречаются.

— Ася! — срывается у него.

Он преодолевает расстояние в несколько мгновений, и я оказываюсь в его крепких объятиях.

— Ася! Ты цела! Как же я рад, что я тебя нашёл! — сбивчиво шепчет он, осыпая мое лицо поцелуями. Мне трудно дышать. Я пытаюсь что-то сказать, но ничего не выходит. Просто тону в его сильных руках и голубых глазах.

— Проклятые пробки! Мы простояли на подъезде к городу три часа! Три часа на одном месте! Но ты в полном порядке. Какое счастье! — Ключников продолжает осыпать поцелуями мое лицо и губы. — Ни на шаг тебя больше не отпущу!

А я смотрю ему в глаза и снова чувствую себя так, будто стою босиком на стеклах и эти стекла впиваются в ступни, режут больно и остро. Эту боль ничем не унять, потому что прошлое уже никак не исправить.

Краем глаза замечаю, как в дверь входит майор Кушаков. Он непривычно смотрится в джинсах и майке-поло. И не скажешь, что следователь.

— Кхм… это прекрасно, конечно, но давайте все же пройдем в машину, — слышится голос одного из полицейских, которые приехали меня задержать.

— В какую ещё машину?.. — Ключников каменеет. В его взгляде ощущается холод.

Я вздыхаю и отвожу взгляд.

— Девушка задержана за нанесение телесных повреждений.

— Каких повреждений?! Кому?! — Кушаков грозно приподнимает бровь.

Мои конвоиры закатывают глаза: видимо, им уже порядком поднадоел «концерт по заявкам».

— Полчаса назад Ася Киреева напала на Ключникова Степана Борисовича и нанесла ему телесные повреждения. Пострадавший написал заявление в полицию.

В глазах прокурора изумление и лед.

— Ах, вот оно что! — ядовито произносит он.

— Простите, мы при исполнении! — теряет терпение сотрудник ростовской полиции и тычет удостоверением. — В отделении разберёмся.

— Ася, ты только не волнуйся! Мы сейчас за тобой! — Лев сжимает мою руку. В его глазах тревога и ярость одновременно, а у меня в душе странное спокойствие. По крайней мере, я знаю, что Лев здесь, а значит, есть шанс, что дело уладят, потому что мне бы не хотелось провести остаток отпуска в следственном изоляторе и потерять работу из-за никчемного и прогнившего насквозь мудака по кличке Хомяк.

Крепко сжав мой локоть, полицейские выводят меня из холла и сажают в патрульную машину.

Глаза обжигают слёзы.

«Какой стыд!» — посматривая в окно на торопливо идущих к стоянке авто майора и прокурора, размышляю с досадой.

— А за что вы его так, если не секрет? — с любопытством поворачивается ко мне с переднего сиденья полицейский.

— Заслужил, — шепчу едва слышно.

Они переглядываются, ухмыляются, а у меня перед глазами все плывёт.

Глава 18

Прокурор

От того, что происходит, у меня основательно срывает башню. Кушаков разговаривает по мобильнику со своим знакомым следователем, а я сжимаю и разжимаю кулаки.