— Я так понимаю, его план был прост: усыпить участников мальчишника с помощью бутылки виски, в которую подмешали снотворное, а потом беспрепятственно похитить намеченных девочек, — потирая подбородок, произносит Кушаков.

— Уж очень долго он ходил вокруг Аси, — догадываюсь я. — Видимо, терпение на исходе. Начал нервничать и ошибаться.

Мы просматриваем камеры наблюдения, но доступных мест не много: тот холл, в котором похитили Катю, не просматривается. Просматриваются исключительно входы и выходы, бассейны и зоны, где проводятся процедуры.

— То есть наш Вениамин всё ещё здесь?

— Он попробует вытащить ее через чёрный ход. — Глеб достает из кобуры табельное оружие. — Я пойду туда. Если заметите преступника, сообщите.

Я коротко киваю и включаю обзор на заднем дворе, где нет парковки, но сброшен строительный мусор, который так и не убрали после ремонта в салоне.

Замечаю шевеление. Вот он, голубчик! Переодетый в униформу работника салона, коротышка тащит что-то объемное, запакованное в большой чехол для одежды.

— Глеб, он на заднем дворе. Там и его машина припаркована. Ее сразу не заметишь, она за углом дома у палисадника!

Понимаю, что проклятый коротышка может уйти, если мы не подоспеем вовремя.

— Лев… — Ася сжимает мою руку. — Не дайте ему уйти! Пожалуйста.

Несколько мгновений смотрю на свою любимую, потом крепко целую ее в губы и тороплюсь к чёрному входу.

Дальше мы действуем без слов. Со всех ног несемся через обломки стройматериалов в полумраке, а Вениамин в это время открывает заднюю дверцу своего авто и усиленно заталкивает туда Катю, укутанную с головы до ног в холщовый чехол для одежды Катю.

Как назло, мне под ноги попадается гнилая доска, и раздается громкий хруст.

Детектив вздрагивает. Оглядывается и понимает, что его раскрыли.

Кинув девушку у машины, он ловко перепрыгивает через кусты палисадника.

— Стой! Не двигайся, или я буду стрелять! — выныривая из-за угла, громко кричит Кушаков. Раздаются выстрелы, Глеб преследует преступника.

Я подбегаю к замотанной в плотную ткань Кате. Замечаю слабое шевеление и рву руками скотч, которым обмотано её тело снаружи.

Мне удается сорвать с её лица ткань как раз в тот момент, когда майор сбивает с ног детектива. Уложив его на землю, он ловко надевает на запястья маньяка наручники."

"— Только дернись, гад, и я тебя пристрелю! — зло шипит он.

— Катя… — Я хлопаю бледную Евсееву по щекам. Недостаток кислорода лишил ее сознания, но сейчас она может дышать и медленно приходит в себя.

— Лев… это ты? — шепчет Катерина, и из ее груди рвется стон.

Я изо всех сил пытаюсь помочь ей освободиться от липкого скотча, которым ее с лихвой обмотал ублюдок. Вскоре ко мне присоединяется Глеб.

— Катька, живая! — не нарадуется он и крепко прижимает ее к своей мощной груди.