Нужно перестать о нём думать!

Просто необходимо взять себя в руки.

Надо привести себя в порядок и заняться записями Фортиномо.

К своему ужасу, усевшись перед зеркалом, я снова вижу в волосах белую розу.

Лорд Натори тоже не остался равнодушен к моим снам.

Тёплая волна, идущая от кольца, сигнализирует о послании."

"С горящими ушами я поглаживаю рубин, и перед глазами вспыхивают выведенные золотым строки:

«Кремовый хорош, но тебе больше пойдёт жемчужный».

Глава 48

Истаявшее послание оставляет меня в смущении и в растрёпанных чувствах. Мысли уплывают в ненужном, весьма далеком от Фортиномо, направлении. Сосредоточиться не выходит совсем. Не к месту вспоминаются не менее запретные, чем магия, ласки Кристиана.

И сидеть бы мне так, то краснея, то бледнея, до самых занятий, если бы не шум за дверью. Я даже окно распахиваю, настолько мне становится жарко.

Обычный улейный гул жилого крыла не привлёк бы моего внимания, а вот набирающая обороты перебранка меня удивляет.

Что за выяснение отношений у меня под дверью в то время, когда все нормальные адепты спешат на завтрак?

Высунувшись наружу, я вижу только ряд плотно сдвинутых спин, обтянутых гвардейскими мундирами.

— Что происходит? — пытаюсь я вклиниться в спор.

— Леди, вам стоит вернуться в покои, — слышу я, в то время как ни одна спина даже и не думает ко мне повернуться.

Это невежливо!

— Я требую объяснений!

— Джем, да скажи ты этим остолопам, что мне к тебе можно совершенно точно!

От неожиданности я выпускаю ручку тяжёлой двери, она захлопывается на сквозняке, прищемляя мне пальцы. Пискнув, я прижимаю повреждённую руку и разглядываю, не повредила ли я артефакт.

Не сразу до меня доходит, что вокруг воцарилась гробовая тишина.

Поднимаю глаза и обнаруживаю, что ко мне наконец-то все обернулись.

Более того, четверо гвардейцев синхронно накинули на меня защитный купол, и я взираю мужчин в боевых стойках, как из аквариума.

Зато теперь мне совершенно точно ясно, что я не ошиблась.

За плечом этого сурового воинственного отряда маячит голова брата, закатывающего глаза.

— Дерил!

— Доброе утро, Джемма, — ехидно приветствует меня он.

— Пропустите же его!

С тихим хлопком исчезает купол, но гвардейцы все ещё напряжены.

— Нет, ну надо же! — язвит Дерил. — Значок императорской гончей не действует, а писклявый голосок девчонки, ещё как!

— Леди, вы уверены? — судя по тембру, это как раз тот самый Бену.

— Вполне, Дерил Гвидиче состоит на службе у его императорского величества и достоин доверия.

Гвардейцы, наконец, расступаются и позволяют брату пройти в покои.

— Что происходит? — строго спрашивает он меня, когда мы остаёмся наедине.

— Чего только не происходит, — я плюхаюсь на постель, не зная, с чего начать свой рассказ.