Смешно, думать, что, отказавшись от Алессии Лирди, лорд обратит внимание на меня. И речь здесь не о красоте, а о положении моего рода. Пока все слова о том, что опала для нас окончена, не имеют подтверждения. Может быть, если мне удастся создать антидот, Гвидиче вернут благосклонность императора. А пока тень принцессы Исабеллы, «близкого друга», не даст мне поверить, что знатнейший из знатных готов связать со мной жизнь.

— Джем, с чего ты… — Кристиан тянется снова обнять меня, но я делаю шаг назад.

Открыто смотрю лорду в глаза и продолжаю, потому что терпение моё истощилось:

— И несмотря на все уверения, что помолвка — лишь дымовая завеса, вы с самой первой встречи позволяете себе вольности.

С самого первого момента. Однако, даже не удосужились мне объяснить, для чего этот фарс. Вы и сейчас увиливаете.

Кристиан должен понять, что я не такая уж глупышка. Разумеется, у него больше опыта в интригах, но адептка Пятой ступени не обязательно простофиля!

— Я не увиливаю, я не хотел тебя пугать… — он ерошит густые волосы и мгновенно становится похож на мальчишку, стащившего яблоко в соседнем саду.

— Отлично, — не удержавшись, всплёскиваю я руками, — вы не увиливали, вы манипулировали. Играя только в свою пользу. Как я могу хотя бы доверять вам, лорд Натори? На каких ответных чувствах вы настаиваете в таком случае?

— Хорошо, я расскажу! — заводится Кристиан.

— Слушаю вас, — усаживаюсь я на стул, разглядывая его с преувеличенным вниманием.

— Я заметил тебя сразу, — сверкает он взглядом, — как увидел. И не только потому, что ты похожа на свою прабабку.

Даже если мы оставим за скобками твои ночные сорочки и притворимся, что у меня отвратительное воображение…

Я вспыхиваю.

Как возмутительно откровенно лорд говорит мне о своих… желаниях. Пожалуй, скажи он мне об этом раньше, получил бы пощёчину.

— Я могу солгать, что не представлял, как снимаю с тебя кружевные тряпки, — я краснею ещё сильнее. — Что мои мечты не заходят дальше, когда мне доводится к тебе прикоснуться. Могу, но не буду.

А вот сейчас лорду стоило начать врать. Потому что то, что он произносит, непристойно.

Я уже не такая смелая, как минуту назад. От смущения я не знаю, куда деть глаза.

— Ваше влечение… Это единственная причина? — я не верю в его слова.

— Не только, кроме всего прочего, я обратил на тебя внимание даже до того, как взглянул, — Кристиану удаётся меня поразить.

— Как это? Что вы имеете в виду?"

"— Рядом с тобой мне не больно, Джем, — он подходит ко мне вплотную, задевая подол моего платья, и сердце снова подскакивает к горлу и ухает вниз.