Мэтт навис над ней, с силой упираясь руками в матрац, так, что от напряжения набухли вены на руках. Закрыв глаза и сжав зубы, он начал входить в нее, мучительно медленно, дюйм за дюймом, сопротивляясь безумному желанию вонзиться в это пылающее тело, обожествлять его руками и ртом.

Он начал терять над собой контроль, когда она приподняла бедра и снова скользнула ладонями по его плечам, шепча его имя, но когда Мэтту удалось открыть глаза и взглянуть на Мередит, он понял, что пропал. Это не игра его воспаленного воображения — женщина, которую он любил, теперь лежит в его объятиях, это прекрасное лицо, так долго жившее в его грезах, теперь совсем близко, пылающее желанием, сверкающие золотом волосы разметались по подушке.

Она ждала Мэтта в госпитале, она никогда не пыталась избавиться от него и от их ребенка. Она приехала к нему сюда в буран, храбро вынесла его гнев и ненависть, а потом…. потом молила его о прощении. Осознание этого болью и стыдом обожгло мозг и душу, но даже сейчас Мэтт нашел бы в себе силы продолжать врезаться в нее медленно и равномерно, не выбери Мередит это мгновение, чтобы запустить пальцы в его волосы, снова поднять бедра и прошептать:

— Пожалуйста, Мэтт…

Почти непереносимый сладостный звук его имени на ее губах и возбуждающие движения ее тела вырвали у Мэтта тихий стон, и он врезался в нее, погружаясь в тесные глубины снова и снова, пока оба не обезумели от желания и не устремились вместе к исступленному освобождению, обретя его одновременно, взорвавшись в ослепительном наслаждении.

Оба, потрясенные случившимся, долго не могли опомниться. По-прежнему сплетясь в объятиях, слушая, как колотятся сердца, они на секунду замерли, но Мэтт, крепче сжав руки, продолжал вонзаться в нее, словно стремясь выплеснуть все одиннадцать лет голода и неутоленного томления, и Мередит, прижав его к себе, вновь забилась в конвульсиях экстаза, пока Мэтт не забыл обо всем, кроме ощущения опьяняющей радости и безграничного счастья.

Он обмяк на ней, с трудом переводя дыхание, обжигая ее раскаленным телом, и прошло немало времени, прежде чем он перекатился на бок, увлекая ее за собой, не выходя из нее, и, продолжая обнимать, запустил пальцы в золотистый атлас ее волос.

Молчаливый, погруженный в чувственный туман, Мэтт осторожно провел ладонью по спине Мередит, наслаждаясь ощущением ее влажного тепла и прикосновением к тугой груди."

"Он закрыл глаза, стремясь продлить счастливое мгновение, полный благоговения к этой непостижимой женщине. Одиннадцать лет назад Мэтта обманом лишили рая, но он сумел снова отыскать его и теперь пойдет на все, лишь бы опять не потерять обретенное. Тогда он не мог ничего предложить Мередит, кроме себя самого, теперь может дать ей весь мир в придачу.