— Это, кажется…на юго-западе, если не ошибаюсь, во Флориде. Холдинговая фирма, владевшая сначала парой больших химических компаний, а позже вложившая капиталы в горнорудное дело, авиацию, производство деталей компьютеров и сеть аптек.

— Супермаркетов, — поправила Мередит с той, легкой, беспечной улыбкой, которая неизменно возбуждала в нем жажду стиснуть ее в объятиях и сцеловывать эту усмешку с ее губ, пока они не набухнут от желания.

— «Сиборд» основана моим дедом.

— А теперь принадлежит тебе? — удивился Мэтт, вспомнив, что фирму, кажется, возглавляет женщина.

— Нет, второй жене деда и ее сыновьям. За семь лет до смерти дед женился на своей секретарше и усыновил ее детей, а когда умер, оставил им «Сиборд».

Открытие явно произвело большое впечатление на Мэтта:

— Должно быть, она настоящий талант, во всяком случае, смогла сделать «Сиборд» большим и весьма прибыльным конгломератом.

Неприязнь Мередит к этой женщине заставила ее отвергнуть незаслуженные, по ее мнению, похвалы, но при этом она выдала больше, чем намеревалась:

— Шарлотта расширила сферу влияния компании, но она и до того была достаточно велика.

Фактически «Сиборд» владела всем, что удалось приобрести нашей семье на протяжении поколений, а «Бенкрофт энд ком-пани» составляла менее четверти нашего состояния. Поэтому, как видишь, Шарлотта не создавала «Сиборд» из ничего.

По изумленному лицу Мэтта Мередит заметила, что он понял, как несправедливо разделено наследство деда. В любое другое время она не открыла бы постороннему мужчине так много, но в сегодняшнем вечере чувствовалось нечто необычайное. Как хорошо после всех этих лет сидеть напротив Мэтта и тихо, по-дружески беседовать, ощущать тепло от сознания того, что они наконец сумели сломать разделяющую их стену и протянуть мостик взаимопонимания.

Как приятно сознавать его неподдельный интерес ко всему, что она говорит!

Все это вместе с уютным потрескиванием пламени в камине, медленно, словно в театре, падавшими за окном крупными снежинками создавало атмосферу, располагающую к откровенности. И поскольку Мэтт тактично воздержался от дальнейших неделикатных расспросов, Мередит охотно объяснила:

— Шарлотта и мой отец ненавидят друг друга, и когда мой дед женился на ней, между ним и Филипом произошел разрыв, и до самой смерти деда они по-настоящему и не помирились.

Позже, возможно, в отместку за то, что отец не пришел к нему первым, дед официально усыновил сыновей Шарлотты. Мы не знали об этом, пока завещание не было вскрыто. Дед разделил недвижимость на четыре равные доли, оставил одну отцу, а остальное перешло Шарлотте и ее детям, причем она, естественно, контролирует их доли наследства.