— Вы крайне невежественны и некомпетентны, если до сих пор не сообразили, что Мэтью Фаррел сделает с этой компанией в отместку за клевету и намеренное искажение фактов! Он купит «Бенкрофт»и вас вместе с ним, когда выиграет дело в суде! А он обязательно выиграет, и сможете ли вы тогда расплатиться с ним? — с гордостью объявила Мередит.

— Мы готовы рискнуть. Подпишите документы — Нет!

Не замечая, что на лицах некоторых членов совета отразилось явное сомнение в мудрости подобного шага, Нолан Уайлдер сухо процедил:

— По-видимому, ваша преданность, отданная недостойному человеку, мешает вам выполнить свои обязанности руководителя корпорации и действовать в ее интересах. Поэтому либо вы немедленно подаете в отставку, либо докажете, что я не прав, и подпишете документы.

Мередит взглянула ему прямо в глаза:

— Катитесь к черту!

В наступившей мертвой тишине послышался торжествующий вопль Сайруса:

— Молодец, девушка!

Кулак старика с силой врезался в стол:

— Я знал, что у тебя не только ножки потрясные! Но Мередит ничего не слышала: повернувшись, она решительно зашагала к порогу и вышла, хлопнув дверью. Закрывшаяся дверь навеки отделила ее от драгоценных надежд и грез.

По дороге в кабинет ей вспомнились слова Мэтта, твердые и уверенные. Тогда она спросила его, что бы на ее месте он сделал, если совет директоров начнет на нее давить.

— Пошли их к такой-то матери, — ответил он. Мередит едва не засмеялась. Правда, она не сказала именно это, у нее просто язык бы не повернулся, зато произнесла почти то же самое и гордилась собственной решимостью. Сегодня Мэтт давал прием, и она спешила поскорее вернуться домой и переодеться. В этот момент в ее кабинете раздалась пронзительная трель телефонного звонка, и поскольку Филлис уже ушла, Мередит машинально подняла трубку. Послышался сухой высокомерный голос:

— Это Уильям Пирсон, поверенный мистера Фаррела. Я весь день пытался дозвониться Стюарту Уитмору, и поскольку он не перезвонил мне, я взял на себя смелость поговорить непосредственно с вами.

— Ничего страшного, — ответила Мередит, зажав трубку между плечом и ухом и складывая свои вещи в портфель. — В чем дело?

— Мистер Фаррел поручил передать вам, что больше не испытывает ни малейшего желания настаивать на условиях вашего соглашения и не потребует встреч в течение оставшегося от одиннадцати недель срока. Кроме того, он желает сообщить, — продолжал адвокат омерзительно-угрожающим тоном, — что вы должны подать на развод не позднее чем через шесть дней начиная с сегодняшнего, иначе на седьмой день мы начнем процесс сами.

Для Мередит это оказалось последней каплей. Уставшая от всех запугиваний и угроз, которые пришлось вынести за этот день, она почувствовала, как слепящая ярость застилает глаза.