Слезы смешались с кровью. Этот ублюдок хорошо приложился к ее лицу. Губа разбита. Она рукой размазывает по щеке слезы и вместе с ними появляются красные разводы.

— Ну, и где твой парень? — спрашиваю я.

Знаю, что сейчас она не может ответить. Просто шок.

— Вставай, — говорю я ей.

Она переводит взгляд на корчащуюся фигуру подонка.

— А он?

Ну, блять. Она его еще жалеет.

— Хочешь с ними остаться? — уточняю и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Слышу сзади стук каблуков. Не оборачиваюсь. Усмехаюсь. Выбрала, все-таки, меня.

Подхожу к машине.

— Садись, — киваю ей на пассажирское место.

Она быстро обходит машину и садится.

Меня забавляет ее поведение.

Оглядываюсь на двух мудаков, решивших, что количеством смогут со мной справиться, сплевываю и тоже сажусь в машину.

— Куда мы едем? — неожиданно спрашивает Милана, когда мы, наконец, выезжаем с этой промзоны.

— Домой, — отвечаю я, не глядя на нее. — Ко мне домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

11. Милана

В машине ко мне, наконец, возвращается хоть какая-то возможность говорить и соображать. Но меня все еще колотит. Я обнимаю себя руками и съеживаюсь.

И только сейчас полностью осознаю, что могло произойти. И от этого по всему телу пробегает дрожь. А вдруг и он хочет сделать тоже самое? Всем им нужно от меня только одно. И Стасу тоже.

А этот с самой первой встречи вел себя как зверь.

— Почему к Вам? Я не хочу. Я хочу домой, — чуть не плачу я.

Он не обращает на меня никакого внимания. Одной рукой держит руль, а второй набирает что-то на телефоне.

— Виктор? — слышу его холодный голос. — Сможешь ко мне через полчасика подъехать? Да, есть дело. Обязательно возьми. Пригодится.

Он завершает телефонный разговор. Мы как раз останавливаемся на светофоре и он поворачивается ко мне. Берет за подбородок, крутит мое лицо из стороны в сторону.

— Ты в таком виде хочешь родителям показаться? — спрашивает, обдавая холодом своих черных глаз.

Отпускает меня и мы опять едем.

— А кто такой Виктор? — осмеливаюсь спросить я. Едва слышно и почти заикаясь. Мой страх до сих пор не прошел.

— Доктор, — отвечает он, глядя на дорогу. — Осмотрит тебя.

Оставшуюся дорогу до его дома мы едем молча. Мы больше не встречаемся взглядами.

Я периодически трогаю разбитую губу пальцами. Кровь уже запеклась, но ощущаю, что губа раздулась.

Подъезжаем к высокому забору. Ворота открываются автоматически.

На входе нас встречает, по-видимому, охранник. Он приветствует Дамира. Машина медленно въезжает во двор и останавливается возле самого входа. Дамир глушит мотор, вынимает ключ и выходит.