Только когда она выходит из ванной, я иду туда, по пути приобнимая ее и целуя. В этот момент она не смотрит на меня и не отвечает на поцелуй. Наверняка, обиделась. Но пусть привыкает, что не все будет идти так, как ей хочется. В наших отношениях будет так, как хочу я.

Я стою под струями воды, оперевшись руками о стену и опустив голову. И что-то внутри не дает мне покоя.

Ведь был такой ахуенный день. И до этого тоже. Но Милана одним своим вопросом просто все перечеркнула. Все испортила. Ударяю о стену кулаком. Выключаю воду и выхожу.

Милана лежит, свернувшись калачиком, на краю кровати.

— Я пойду к себе, — говорю, натягивая брюки и рубашку на еще не до конца высохшее тело.

Она тут же поворачивается и опять смотрит на меня так, что мне становится тошно от самого себя. И я убираю взгляд.

— Вещи надо сложить, — как будто оправдываюсь я и ненавижу себя за это.

Так и не застегнув рубашку, выхожу из номера.

На следующее утро я опять появляюсь в ее номере. Но лишь для того, чтобы забрать в аэропорт. Мы сдержанно целуемся. Она — от обиды, я — от досады.

За все время пути до аэропорта и перелета мы обмениваемся парой ничего не значащих фраз.

Мне хочется в салоне бизнес-класса прижать ее к себе. Впиться губами в упрямый рот и опять подчинить ее себе. Протиснуть руку между худых ножек и заставить покраснеть. Но я вижу, что она не готова к этому всему. Сидит, отвернувшись, и усердно рассматривает облака в иллюминатор. И сейчас я не хочу идти наперекор ее желанию. Не могу.

Поэтому просто накрываю ее ладонь своей рукой на подлокотнике и закрываю глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

81. Милана

Дамир подумал, что я спьяну задала ему этот вопрос. А я отлично все помнила и осознавала.

За последние дни им было сказано очень много слов. Но ни слова о любви. Имеет ли это вообще значение? Все его поступки и слова кричат лишь об одном — что он хочет меня. Вернее, не так. Не меня, а мое тело. И получается, что по сути ничего не поменялось. Что тогда он брал мое тело, что сейчас. Ну да, сейчас я сама отдаюсь ему.

"Я пыталась копаться в себе и выяснить, что я чувствую к нему. Мне казалось, что после всего случившегося я не могу испытывать к нему положительных эмоций. Я должна его ненавидеть.

Но все было не так.

После возвращения в Москву Дамир отвез меня домой и сказал, что у него в ближайшие дни будут важные дела и что он позвонит, как только освободится. На прощание он поцеловал меня и пообещал, что все будет хорошо.

И вот уже третий день он не звонит. И я не звоню. И не пишу.