Ну ладно, ради такого дела и ради Ранджо будет тебе членство в попечительском совете, но предупреждаю — являться на собрания обязательно, и они — редкостная муть, я понимаю, почему отец перепоручил мне эту почетную должность и предпочитает вместо собраний играть в крикет. Жду тебя утром с Ранджо».

На несколько мгновений Леонхашарт застывает, до боли пронзенный этой фразой про отца Хараанта, вновь ощущая боль потери, опять осознавая, что для него что-то подобное уже невозможно. Но он встряхивается и наконец выходит из своего новенького кабриолета.

Высотка, в которой проживает многочисленное семейство Шаакарана, возвышается над ним. Теперь, когда тоска изгнана, а завтрашняя встреча с Анастасией организована, у Леонхашарта поднимается настроение и возникает приятное ощущение, что все удастся. Может, он не такой отчаянно эксцентричный, как Шаакаран, и не продвигает милые сердцу Анастасии политические идеи, но, возможно, именно ему удастся организовать Анастасии такие подарки, которые действительно придутся ей по душе.

Осталось только немного потрясти Шаакарана.

Все первые этажи дома его семьи пестро раскрашены, декорированы блестками, свисающими на нитях кристалликами, перегорожены полупрозрачными мерцающими занавесками.

— Шаакаран! — Леонхашарт во всем этом сверкающем великолепии чувствует себя неуютно и даже слегка потеряно, особенно когда занавески облепляют его со всех сторон, словно паутина. — Шаакаран, ты где?

Наконец одна из обитательниц большого дома жалеет его и сквозь многочисленные пестрые слои отзывается:

— Он в комнатах красоты. Третий этаж.

Леонхашарт пробирается сквозь занавески, сквозь шторы из нитей с бубенчиками, сквозь шепотки, смех и едва уловимые звуки музыки.

Лестница такая же пестрая, на площадках стоят крупные кадки с декоративными фруктовыми деревьями, зато на третьем этаже дикий контраст: белизна и металл, косметологическая аппаратура, женщины и мужчины в халатах, а то и в одних трусах, пахнет дикой смесью химии и цветочно-фруктовых ароматов.

— Где Шаакаран? — спрашивает Леонхашарт, которого и здесь терзает ощущение сюрреализма происходящего, словно он попал в нескончаемый безумный сон.

Но, глядя на все это, Леонхашарт ощущает и гордость: семейство Шаакарана знает толк в косметических процедурах, но именно Леонхашарт догадался использовать это все для завоевания Анастасии.

Шаакаран обнаруживается на кушетке. Он лежит на спине, хвост пропущен через дыру в полотне и уложен на подушки, четыре девушки опиливают когти на его руках и ногах, пятая медленно расчесывает белую гриву волос. Слишком пушистые уши подперты пластиковыми душками, а еще две девушки пинцетами доклеивают на них шерстинки.

Леонхашарт в благоговейном ужасе застывает на пороге.