Ноги ватные, в голове каша, а за ребрами огонь полыхает. За всю свою жизнь я болела два раза. Первый, после того как в прорубь провалилась, когда на реку зимой кататься пошла. Помню тогда пришлось чуть ли не месяц в постели провести. Мама спала со мной, гладила по горячему потному лбу, пела колыбельные, кормила бульоном. Второй раз — неудачно упала с лошади и повредила ногу. Она распухла, стала похожа на лиловую сливу, и каждое движение отдавалось острой болью.

Сегодня я тоже была слаба, измучена и оттого глубоко несчастна.

— Где ты была весь день?

— В город ходила, гуляла…развлекалась.

"— С платьем-то что? — Ромерта сегодня была подозрительно эмоциональна. У пожилой, обычно сдержанной камеристки внезапно проснулся инстинкт курицы-наседки. Она суетилась вокруг меня и без остановки причитала.

Я снова посмотрела на свое несчастное платье. Там, где должны были быть нежные зеленые цветочки, красовались безобразные дырки и грязные пятна. Жалко. Это платье было одним из удобных.

— А с руками???

Ладони исполосованы царапинами, на локтях запёкшиеся кровавые лепешки.

— Я упала.

— Сама? — старушка подскочила ко мне и начала расстегивать маленькие пуговицы на лифе.

— Конечно сама, а как еще? — недоуменно брови вскинула. Меня так просто не уронишь, даже если очень постараешься. Слава богам, не хрупкая веточка, которая чуть что глаза закатывает и в обморок падает, еще и сдачи могу дать. А если догоню, то дважды сдачи.

— Я уж подумала, может, другие невесты до тебя добрались.

— Делать им больше нечего, кроме как за мной охотиться, — платье грязной кучей упало к ногам, я перешагнула через него и побрела в ванну, на ходу распутывая то, что осталось от прически.

— Ты еще не знаешь, что сегодня произошло?

Сегодня день вопросов?

— Понятия не имею. Я как ушла после завтрака, так больше в замке и не появлялась.

Ванна быстро наполнялась. Ромерта плеснула немного розовой жидкости из пузатой бутылочки, и густая душистая пена тотчас расползлась по поверхности воды.

— Ох, — прошипела сквозь зубы, когда горячая вода прикоснулась к ссадинам и царапинам. Тут же зажгло и защипало, от боли даже передернуло, но я все-таки опустилась в ванную по самую шею, и прикрыла глаза. Постепенно боль утихла, оставив после себя тягучую ломоту и пульсацию на поврежденной коже.

— Так что сегодня случилось?

— Двух девушек отправили в лазарет!

— Нагулялись в парке и слегли с простудой? — усмехнулась я, прекрасно зная, что это не так. Из-за чужой простуды Ромерта бы так не обеспокоилась.

— Их сразила какая-то неведомая хворь. Стоило только выйти на свет, как кожа покрылась пузырями. Они тут же лопались и гной тек по лицу, — камеристка сморщилась, словно перезрелый сухофрукт. Ее заметно передёрнуло.

— Жуть какая.

— Бедняжки так кричали.