Если вы не согласны, можете прямо сейчас отказаться от участия и отправиться домой, — прохладно предложил Ленд, порядком устав от претензий этой особы.

Она тут вспыхнула, как свеча, но ни слова больше не сказала, только недовольно по сторонам смотрела и хмурилась.

— А теперь, можете пройти в свои комнаты. Внизу башни вас встретят и проводят, — по-отечески улыбаясь, произнес распорядитель. Потом посмотрел на меня и мой внушительный чемодан и сказал, — Ксана, на вашем месте я бы отдал вашу поклажу. Поверьте, наши лакеи не падки на чужое добро и вряд ли втихаря носят женские платья.

***"

"Для претенденток на руку и сердце сына наместника выделили целый этаж в южном крыле. Другие девицы проворно расхватали комнаты поближе, а мне с мои чемоданом, который я так и не нашла кому отдать, досталась самая дальняя, угловая.

И это было здорово.

Думаю, если бы остальные увидели, что скрывалось за той дверью — передрались бы за возможность там поселится. Комната с окнами на две стороны и террасой, выходящей на главный двор, была настолько просторная, что в ней могли поместиться все двадцать претенденток, да и самому жениху местечко в уголке хватило бы.

За раздвижными зеркальными дверями обнаружилась девственно чистая гардеробная, размером со всю мою комнату дома, в усадьбе. Все мои скромные пожитки попросту затерялись в ее недрах, сиротливо повиснув на бархатных вешалках.

У стены стояла огромная кровать, такая что я запросто могла улечься хоть вдоль, хоть поперек, раскинув руки ноги, словно сытая морская звезда. На прикроватной тумбочке несколько книг и ночник в виде лилии. В другой стороне — круглый стол и два стула с высокими резными спинками. У окна располагался изящный туалетный столик, с зеркалом в золоченой оправе. На нем ровными рядами стояли цветные баночки, флакончики, мягкие пуховки, шелковые кисточки. Сестра была бы в восторге от такого количества мишуры, а я, если честно, не знала, что со всем этим богатством делать. Ради интереса взяла розовый флакончик с длинной трубочкой, на конце которой висела помпа, усеянная маленькими кристаллами. Покрутила его в руках и нажала на грушу. В воздух пикнуло ароматное облачко чего-то невыносимо приторно цветочного, в носу тотчас защипало, и заслезились глаза. Громко чихнув, поставила его обратно и, размахивая руками, в тщетных попытках разогнать сладкую вонь, устремилась к террасе, на свежий воздух.

Передо мной открылся вид, от которого захватывало дух. Прямо внизу — широкая, площадь, выглядевшая сверху гораздо впечатляющей. Камни, которыми она была вымощена, образовывали сложный концентрический рисунок, а в центре него красовался полумесяц. На другом конце площади арка, через которую мы проезжали, а дальше сам город.