Саша хлопнул мне по щекам, потом, видя, что я живой, просто у меня идёт кровь носом, ткнулся мне в плечо очками и лбом. А потом заорал: «Я убью его!» и рванул из кармана куртки пистолет, спрыгнул с крыла и побежал к ближайшему капониру. Его насилу поймали и отобрали пистолет. Я в этом участия не принимал, а мокрым полотенцем вытирал лицо и пытался вылезти из машины. Через некоторое время все лётчики эскадрильи, кроме моего ведущего, опять собрались у моей машины. Григорий, мой техник, принёс другую гимнастёрку. Я вылез из кабины и очухивался после вылета. Дня три придётся посидеть на земле: один глаз заплыл и ничего не видит. Внутреннее кровоизлияние. Возле меня суетился полковой врач. Подошёл комэск.

– Что с ним?

– Кровоизлияние в глаз на отрицательной перегрузке. Несколько дней летать не сможет.

– Ранен?

– Нет.

– А кровь откуда?

– Из носа. Тоже из-за отрицаловки.

Тут села «кобра» и появился комдив Дзусов, «Тигр», он наблюдал весь бой и прилетел выяснить обстоятельства. Саша откозырял и доложил, старший лейтенант П. бросил ведомого, когда их атаковала четвёрка «мессершмиттов», что это не первый случай его трусости, и что он требует суда над ним. Начальство отошло в сторону, а мне продолжали прикладывать лёд на глаз, а техники замывали кабину «кобры». Подошёл полковник Дзусов.

– Сержант! Много дыр привёз?

– Товарищ полковник! Мне звание младший лейтенант присвоили в 19-м ГИАП ещё в мае прошлого года, но приказа до сих пор нет. Как и дырок в корпусе.

– Ни одной? – спросил он у Покрышкина.

– Всей эскадрильей смотрели, товарищ полковник. Ни одного попадания, – ответил Покрышкин.

Дзусов внимательно посмотрел на меня.

– Молодой, говоришь? – и подал мне руку.

Через день ко мне в медсанчасть зашёл Саша.

– Как дела, Костик?

– Легче уже, не так глаз болит.

– С По-2 справишься?

– Наверное.

– Слетай в Моздок и подбери себе ведомого.

Привилегию подбирать себе ведомого имели только «старики».

Через два дня пришлось проставляться: Вершинин присвоил мне звание лейтенанта. Заехал на попутках в Краснодар, купил четыре бутылки водки, большую бутыль вина и поросенка. Бросил покупки в мешок и вышел голосовать на КПП. Очень милая регулировщица быстренько тормознула мне машину до Карасу. С повязкой на глазу я выглядел, как герой романа Стивенсона, а вместо попугая у меня был поросёнок, который повизгивал в мешке. Пошел к тёте Поле, нашему повару, попросил приготовить для второй эскадрильи. Наши были на вылете, а я прохлаждался из-за глаза. Вечером, когда вся эскадрилья собралась за общим столом, тётя Поля вынесла поджаренного поросенка, а девочки-официантки – дополнительную водку в стаканах и стаканы для вина. Я извлёк из-под стола домашнее вино.