В тот же вечер в ресторане «Морской вокзал» города Ялта за вторым столиком от эстрады, офицеры 15-й бригады обмывали четвертую звезду самого бесперспективного, но самого везучего офицера бригады: уже капитана Мосолова.

– Мужики, наливаем! Робик! За тебя! За то, чтобы разменять это на большую звезду и зигзаги. Ты единственный из всех наших вернулся с группой из Восточной Пруссии, 12 групп посылали! И сейчас тебе опять повезло! Так бы и сидел в старлеях! За тебя! Вздрогнули!

– Уф! Что ты заладил: повезло, не повезло! Я не об этом! Когда министр ругаться начал, я себя уже опять лейтенантом вообразил! А министр – ничего мужик, хоть и на маршала не похож.

– Ну да! Я слышал, что он войну лейтенантом начал, в 41-м. Ты, Роб, когда на фронт попал?

– В сорок четвертом.

– А он с сорок первого! Ты много живых лейтенантов 41-го года видел? – Мосолов наморщил лоб.

– В бригаде? У нас таких нет.

– А он маршалом стал! Но, говорят, за наши спины не прятался. На фронте ведь много разных мест, сам знаешь. Чем дальше от фронта, тем больше орденов и звездочек.

– Ну, мы тоже не на передке сидели, а с орденами у нас негусто.

Да и состав сменился не один раз. Остались только те, кому повезло.

– Ну, ты сравнил! Мы – разведка, а он – лётчик.

– Да то же самое, если летаешь. А он летал до самого конца войны. А пуле всё равно: маршал ты или сержант.

– Так, наверное, всей дивизией или армией охраняли!

– Ты – дурак? В самолёте он один! Прикрывай, не прикрывай. Что лейтенант, что генерал. Вон слышал, генерал-лейтенант Полбин – сбит под Берлином. Это как на выходе: повезло – прошёл, не повезло – заполняй похоронки. Что-то мы с темы съехали! За тебя, везунчик!

В конце отпуска Людмила, наконец, пошла самостоятельно и без больших усилий.

Прихрамывала, но упорно и много ходила. Нам всем отпуск понравился. Мы загорели, накупались, опять катались на лошадях, походили на катере. Мальчишки (оба) научились плавать. Пора было возвращаться в Москву. Дома нас всех ждал большой сюрприз от Сталина: две Сталинских премии, и мне, и Людмиле. Нас прямо на аэродроме начали поздравлять. В том же указе премию получил и Берия. Остальных наградили, но указ был «закрытым». В печати не публиковался. "

"У нас появилась отличная дача. Правда, посёлок был полностью закрытый. Фактически там проживали только физики – участники ядерного проекта. Многие из них стали академиками. Зато соседство было приятным и не обременительным. Здесь нас все знали, да и мы знали всех. В отличие от «той» истории, Сталин ограничил общение этих людей с остальной Москвой. Посмотрим, что из этого получится. Коммуникации все подвели, а дома предлагались пяти проектов. Можно было вносить свои изменения в проект.