Профессионал – по его маслянистому присахаренному взгляду понятно, что занимается он этим не от нужды, а из-за искренней любви к искусству. Перехватив ее взгляд, он еле заметно отсалютовал бокалом, но не сделал попытки к сближению – тоже наметанным взглядом сразу приметил «коллегу».

А вот тот упитанный немец в смешных круглых очках, прячущий сгоревшие плечи под выцветшей байкерской футболкой, – женат. Ищущий приключений взгляд, внимание приковано к попам молодых девиц, обтянутых яркими шортами, подвижным и упругим. Он ищет готовность пойти на любой зов и радостно отозваться на любое приветствие, а сам оставил в гостиничном номере уставшую от солнца опостылевшую фрау, которая искренне уверена в том, что ее муж пошел пропустить кружечку темного пива в пивной с видом на пустой вечерний пляж.

Двадцатилетний Аполлон с выпуклыми мускулами и беловатыми волчьими глазами, так красиво подчеркнувший загар светлой майкой – гей. Его призывная улыбка и кокетливое поигрывание бровью не означают ничего, кроме страсти к игре. Он еще слишком молод и воспринимает человеческие отношения сложносочиненной схемой, в которой непременно есть победители и проигравшие.

Ему льстит женское внимание, он готов бесконечно подыгрывать, коллекционируя чужие сердца.

А печальный европеец средних лет с залегшей под глазами синевой, который заказывает уже пятый бокал сухого вина без закуски, приехал сюда в надежде справиться с разочарованием. Но, к сожалению, от себя не убежишь. Тяжелый груз так и остался при нем.

Единственный, кто привлек внимание Ларисы в этой карнавальной суете, был статный рыжеволосый мужчина в простой белой рубашке.

У него была такая обезоруживающая улыбка, что за ним хотелось пойти на край света, даже не выясняя подробности его социального статуса и состояния банковского счета (а подобные экземпляры в жизни Ларисы встречались один раз на миллион). Однако сразу было понятно, что в деньгах этот человек не нуждается, хотя богатство он никак не выпячивал. Но деньги – это тоже энергия, это особенный запах, и Лариса хорошо умела его ощущать. Провести ее было практически невозможно.

Британец, а это наверняка был британец, заметил, что она издалека его рассматривает, и не отвел взгляд.

Теперь его улыбка принадлежала только ей. На одно мгновение Ларисе даже показалось, что нет вокруг ни этой разношерстной толпы, ни унылой сестры, вещающей о смерти, – только они вдвоем.

– У тебя за спиной мертвые стоят, – глухой голос Насти вернул ее в реальность. – Почему они выбрали именно тебя?

– Прекрати говорить гадости! – Лариса немного повысила голос, как будто напротив нее сидела не молодая женщина, а капризный подросток.