Я поняла, что ты мертвый», – в голове как наяву прозвучал скрипучий голос жены."

"Животный страх сделал его движения механическими. Он подтянулся на сильных руках и уже почти взобрался в катер, когда вдруг почувствовал, что нечто, напоминающее огромный скользкий канат, обвилось вокруг его щиколотки. Мужчина потряс ногой, пытаясь освободиться от невидимых пут, но тщетно – хватка пленившего его существа была железной.

«Это что-то живое. Не просто сеть. Оно живое».

За несколько минут до смерти человек впадает в равнодушный ступор.

Как будто он, еще дышащий, уже принадлежит незримому миру вечности, а на последние минуты своего земного бытия смотрит словно со стороны. Такое произошло и с рыбаком. Продолжая держаться одеревеневшими пальцами за бортик катера, он медленно обернулся, последним усилием вытянул плененную ногу из воды, увидел обвившуюся вокруг лодыжки грязно-серую щупальцу, похожую на хобот слона. Мужчина не ощущал собственного дыхания, он больше не пытался освободиться, он чувствовал себя обреченным, и вслед за страхом пришло смирение. Теперь он просто наблюдал, как из порозовевшей от крови воды показалась матовая серая рыбья спина. Рыбак провел на этом острове всю жизнь, он знал здесь каждый камень, он понимал язык океана и ветра, но никогда раньше не встречал такое существо.

Резкий рывок – и вот его поцарапанные ладони отделились от катера. Небо закружилось над головой. В какой-то момент он увидел перед собой огромный равнодушный желтоватый глаз с вытянутым зрачком рептилии, но даже не успел удивиться, что у подводного чудовища только один глаз.

Ни о чем больше подумать не успел. Для рыбака наступила вечная ночь.

* * *В крошечном курортном городке, куда Марию доставило такси, царила атмосфера возведенной в культ безмятежности. Создавалось впечатление, что местная религия – это взлелеянная лень, к которой каждый обитатель этих мест относился с серьезностью опытного гурмана. Ленились все – дремлющие на солнце продавцы сувенирных лавочек, разомлевшие от фруктового пива владельцы прибрежных кафешек, туристы, прячущие сгоревшие плечи под цветастыми гавайскими рубахами, тощие южные кошки, похожие на египетские статуэтки.

Даже детвора, гоняющая футбольный мяч на пыльном пустыре, двигалась как будто в замедленной съемке. В этом городе один день был похож на другой, жизненный уклад не менялся веками, сезон теплых дождей сменялся засухой, а непроглядная ночь прозрачным маревом рассвета, а времени словно не существовало вовсе. Категорию времени местные жители презирали.