Человек, который работает над собой, должен видеть в других отблеск бога, а не потенциал прохиндея. Но ничего поделать с собой не могла, поэтому просто держалась от него подальше.

– София, мне надо с тобой поговорить! – Самуэль направлялся к ней, сияя белозубой улыбкой.

– Добрый день, – слабо улыбнулась она в ответ. Больше всего на свете ей хотелось отшатнуться, но это выглядело бы подозрительно.

– Я решил, что с сегодняшнего дня ты больше не занимаешься кухней.

– Вот как? – удивилась София. Ее обязанности не менялись на протяжении последних, должно быть, десяти лет.

В коммуне вообще были свои понятия о ходе времени, местных пугали любые перемены. – Мы с дочерью в чем-то провинились? Кто-то пожаловался на нашу стряпню?

– Вовсе нет, что ты! – Самуэль поднял обе ладони в успокоительном жесте. – Да и нет среди нас гурманов. Просто я принял такое решение.

– Ну… Ладно, – немного удивленная, согласилась она. – Что же мы с Тау теперь будем делать?

– Тау уже взрослая девушка. – Тонкие губы Самуэля расплылись в сальноватой улыбке, за которую его хотелось наотмашь отхлестать по щекам. – Она недавно подходила ко мне.

Ей хочется активности. Теперь она присоединится к охотникам.

София нахмурилась. Вроде бы ничего плохого ей не сообщили, но от интонации Самуэля веяло опасностью. «А может быть, это паранойя? – подумала она. – Тау отлично владеет луком и очень любит лес. Наверное, дочь достала моя постоянная опека…»

– У нее получится, – кивнула София. – Моя девочка выросла, а я и не заметила… Ну, а что насчет меня? У меня-то ноги больные, варикоз. Что я могу делать, кроме стряпни?

– А ты, дорогая, теперь будешь ухаживать за мясом.

У Софии подкосились ноги, она даже пошатнулась и ухватилась за шершавый ствол ближайшей пальмы, чтобы не упасть.

– Что?.. Но я не…

– Я давно за тобой наблюдаю. – Самуэль придвинулся ближе, и теперь она чувствовала тепло его дыхания на своем лице. – И заметил, что ты избегаешь ходить туда, где стоят клетки. Только вот понять не могу – ты брезгуешь или осуждаешь других за жестокость? Не выносишь вида крови или считаешь себя самой высокоморальной среди нас?

– Самуэль, ты что… – Она взяла себя в руки и с усилием попыталась улыбнуться.

 – Почему ты так грубо разговариваешь? Ты забыл, ради чего мы все здесь живем?

– При мне можешь не притворяться! Я действительно давно приглядываюсь к тебе, София. И мне очень не нравится то, что я вижу. Ты – несчастный человек. Об этом кричат твои глаза.

– Поверить не могу! – София играла ва-банк. – Ты, должно быть, опьянел от скисших фруктов. Да я здесь живу в два раза дольше, чем ты! Я прекрасно помню тот день, когда тебя приволокли сюда и бросили в клетку. Ты был таким же мясом, Самуэль.