Ну и вообще, у меня столько проблем, а ты с такой вот, прости, хренью: «Не уважаю, не прислушиваюсь, не считаюсь».

В конце концов, мама, человека судят не по словам, а по делам. Твои ведь слова? Ты любишь их повторять. Я тоже просил бы судить меня по делам. А не по тому, что якобы написано у меня на лице.

Все, мам! Что тебя стукнуло, не понимаю. Искренне не понимаю, прости! И задумываться над этим нечего. Я где-то слышал или читал – от своего ребенка всегда ожидаешь большего, но я такой, какой есть, каким меня воспитали. И забочусь о вас, как могу. Может, и плохо. И люблю вас, как умею. Прости.

В общем мам, ты меня удивила! Признаюсь, не ожидал. Но все, тема закрыта. Я все списал на твое настроение, ну или там, не знаю, на плохое самочувствие».

Я права, сынок? Так все будет? Мне кажется, ты улыбнулся! И твои раздражение и напряжение чуть-чуть спали.

Я очень люблю тебя, сын. Очень. И ничего у меня нет дороже, чем мои дети. Ну ты и сам отец, все понимаешь.

Просто мне кажется, это неверно, неправильно, бояться реакции своих детей, когда речь идет о главном, о том, что тебя мучает и не дает тебе покоя. Вполне возможно, что я ошибаюсь. Но мы же самые родные люди, правда? А значит, имеем право?

С любовью, нежностью, уважением и надеждой на то, что ты все понял правильно.

Все, отправляю. Буду ли я об этом жалеть? Думаю, да. И почти сразу. Ну, все. Отравляю. Уф…

Мама».

* * *В кабинете было почти темно – поздние сумерки. Дождь не унимался неделю, на окнах расплывались, распластывались капли дождя. Ноябрь – самый тоскливый и гнусный месяц.

Темный кабинет-аквариум освещал только монитор компьютера.

Высокий мужчина встал из-за стола, потянулся, разминая мышцы, расправил плечи, пощелкал пальцами, подошел к окну. Брезгливо поморщился, вглядываясь в темную улицу. Мерзко. Ох, как мерзко на улице. «Так же, как и на душе. Да, мам. Ты даешь, – раздраженно подумал он. – И главное, вовремя! Как вовремя, мам. Ты прям подгадала – когда мне хреново так, что хоть святых выноси. Вот позвонить бы тебе и все выдать, наорать на тебя. Правильно говорят – родителей надо воспитывать».

Не включая свет, он прошелся по темному кабинету, сел в кресло, закрыл глаза и потер ладонью лицо.

А ведь по всем фронтам фигово, по всем азимутам. Кажется, начинается головная боль. Нормально, при таких «веселых» делах. Сегодня вообще сплошные расстройства. Сначала скандал с заказчиками, потом ссора с партнером, а дальше выяснения с замом.

Ну а про семью… Там все плохо давно, если честно. Все это длится сто лет, и неприятности на работе тут ни при чем. И нечего себя успокаивать, что это кризис семи лет, который переживают все, и все скоро наладится. Не наладится. Он это знает, вернее, чувствует.