Неловкое молчание нарушает Багров-старший. С грохотом он отодвигает стул и встает из-за стола.

– Полагаю, пора расходиться, – говорит он. – Просить прощения за сына не буду, не жди, Иван. Кирилл прав – твоя дочь уже взрослая, к тому же – его жена. Пусть решает, где хочет учиться.

– Не бывать этому! – сообщает отец, но спорить с ним больше никто не начинает.

Мы с Кириллом поднимаемся со своих мест и идем следом за его родителями. Прощание выходит сумбурным. Наши мамы, конечно, пытаются разрядить обстановку, но у них все равно не выходит. Родители Кирилла забираются в свою машину, а мы – в свою.

Стоит мне оказаться внутри прохладного кожаного салона, как напряжение, сковывающее тело, покидает. Я расслабляю плечи и шумно выдыхаю, а затем начинаю плакать. Не могу сдержать слез. Вечер ужасно закончился из-за меня. Это я… я его испортила. Знала, что отец не сможет смириться с таким решением, и все равно его приняла.

– Тише, ну… ты чего? – Кирилл обхватывает мои трясущиеся плечи и пододвигает меня к себе, а затем, поняв, что я не иду на контакт, и вовсе усаживает меня на руки. – Из-за отца расстроилась, что ли?

– Я знала, что так будет, – говорю сквозь слезы.

 – Знала, что он не поймет.

Всхлипнув, прижимаюсь к Кириллу, утопаю в его сильных руках, тянусь к горячему телу за успокоением.

– Мне три года осталось доучиться, – сообщаю. – Зачем я вообще это затеяла?

– Затеяла что?! – хмуро спрашивает Кирилл. – Решила устроить свою жизнь так, как тебе хочется? Посмотри на меня!

Кирилл обхватывает мои щеки и вынуждает взглянуть на него. Требует, чтобы не отводила взгляда, чтобы слушала то, что он скажет.

– Это твоя жизнь, и только тебе решать, какой она будет.

Хочешь бросить то, что тебе не нравится – бросай. Куда хуже пытаться вариться в том, что тебе не близко. Мои братья, например, совершенно не созданы для компании отца. У Саши свое дело, а Глеб… он вообще не видит себя в бизнесе, но зато неплохо понимает в криптовалюте. Каждого из них отец пытался пристроить в компанию. Мест для руководящих должностей предостаточно, к тому же можно было сделать управление на нас троих, но никто, кроме меня, не захотел. Все пошли своим путем.

– И как твой отец отреагировал?

– Рвал и метал, конечно.

Каждому досталось, но теперь успокоился, хотя иногда, конечно, братьям достается. Ему сложно смириться с тем, что никто из них его не послушал.

Я утираю слезы и, несколько раз всхлипнув, успокаиваюсь. Рассказ Кирилла ничего нового для меня не раскрыл. Я прекрасно понимала, что папа не примет, но… со временем ведь успокоится.

Становится неловко, стоит представить, как я сейчас выгляжу. Наверняка ужасно – с растрепанными волосами и покрасневшими от слез глазами. Кириллу же, кажется, все равно.