Зачем он смотрит?! Какой смысл смотреть сейчас, когда столько времени прошло? И ничего не изменить?

Ухожу. Не оборачиваясь. Как когда-то ушел он.

– Лерка, что опять натворила? – спрашивает мама, когда я возвращаюсь домой, – на тебе лица нет.

Мне не очень хочется говорит про Демида, но помню, чем мое молчание обернулось в прошлый раз, поэтому признаюсь:

– Я видела отца Макса.

Мама аж кружку роняет.

– Лера!

– Что? Его Вобла пришла к нам в агентство, а следом и он сам заявился!

Она смотрит на меня, подозрительно прищурившись:

– То есть он сам нарисовался, а не ты на его поиски отправилась?

– Я, по-твоему, совсем с головой не дружу?

– Ох, Лерочка, – мама собирает осколки разбитой кружки, – можно я не буду комментировать этот момент?

– То есть, по-твоему, я тупая? – опускаюсь рядом с ней на колени и начинаю помогать.

– Нет, солнце. Ты шальная. И сама это знаешь.

Знаю. Отрицать глупо. Если есть что-то, что можно сделать наперекосяк, я непременно это сделаю.

– Он тебя узнал?

– Узнал.

Я рассказываю ей о том, как Барханов два дня сталкерил возле моей работы, и о том, как сегодня не выдержала и сама к нему подошла.

Мама хмурится и тяжело качает головой.

– Не нравится мне все это. Как бы не начал твой благоверный обратно клинья подбивать.

– Пусть чего хочет подбивает, – сердито соплю себе под нос, – мне все равно.

– Да, милая, – мама покладисто кивает, – а щеки у тебя просто так горят. От злости, наверное.

– От нее самой!

Конечно, злость есть. Но и всего остального хоть отбавляй.

Боже, меня будто отшвырнуло на три года назад, когда от одной встречи с Бархановым трясло и ломало. Я думала, что уже пережила это, переболела. Что я уже большая и сильная.

Ни черта подобного. Девочка внутри меня рыдает. Не от желания быть с ним – с этим давно покончено. Я скорее в тайгу уеду, чем позволю ему приблизиться и снова сделать больно. Просто ей очень грустно и обидно, а еще она не может справиться с беспокойным сердцем.

– Что будешь делать?"

"– Не знаю, мам. Я просто надеюсь, что после сегодняшнего разговора он больше не придет.

Она неопределенно ведет плечами:

– Кто его знает, Лер. Не хотел бы придти – не стал бы тебя караулить. А так…Всякое может случиться.

Я не хочу об этом думать. Мне страшно, что он решит покопаться в моем прошлом и узнает про ребенка.

– Может, мне замуж выйти? За Леху, или Игната, или еще кого-нибудь? – спрашиваю, садясь за стол и, уныло подпирая щеку рукой, – что скажешь?

– Возвращаемся к тому этапу, на котором выяснили, что ты шальная, – усмехается мама, – ты мне скажи, зачем тебе муж? Только чтобы Барханова твоего отпугнуть? Так он вряд ли испугается. Матерый.

– Я устала, – складываю руки на столе и утыкаюсь в них лицом.