– Я не знаю, – жму плечами, – просто увидел тебя снова и захотелось…посмотреть поближе.

– Без проблем. Смотри, – поворачивает лицо в одну сторону, потом в другую, – ну как? Все в порядке?

Она меня бесит.

– Так себе.

– Прекрасно, – пропускает мимо ушей мою убогую шпильку, – теперь, когда твое любопытство удовлетворено, я надеюсь, что ты уедешь и больше никогда не появишься на моем горизонте.

Посылает она, как и прежде, с душой. Хоть это не меняется.

– А то что?

– Да ничего, Демид, – Лерка разводит руками, – просто ничего. Ты мне не интересен. Я не хочу тебя видеть. Вспоминать прошлое – тем более.

– Думаешь, я хочу? – цежу сквозь зубы.

– Понятия не имею, чего ты там хочешь. Но меня это не касается. Поэтому будь добр, не появляйся тут больше. Не следи за мной, – она поднимает указательный палец, обрывая мой протест, – мне это не нравится. Иди к своей Вобле…Или как ее там. А меня просто оставь в покое.

Говорит, а на лице ни одной эмоции. В глазах пусто. Мне даже хочется ее встряхнуть, чтобы разозлилась. Не хватает той самой дури, которая раньше кипела и безудержно выплескивалась наружу.

– Ты переоцениваешь…

– Да-да, я помню, – бессовестно перебивает и щелкает замком, – надеюсь, мы поняли друг друга, и я больше не увижу тебя тут?

И ведь не шутит. Никакого кокетства, никаких игр. Холодная просьба. Что ж так тяжело дышится, а?

– Конечно, не увидишь, – я снисходительно хмыкаю. Вполне искренен, и даже верю самому себе, – любопытство удовлетворено.

– Вот и чудесно, – Лера скупо улыбается, – счастливо оставаться.

Руку на отсечение даю – она облегченно выдохнула. Будто избавилась от досадной проблемы. Это царапает.

– Цветы забыла! – напоминаю, когда она уже на улице и хочет закрыть дверь.

– Дарю. Тебе они нужнее, – не оборачиваясь, фыркает и уходит.

А у меня внутри не пойми что творится. Злюсь, бешусь, задыхаюсь от иррационального бессилия и разочарования. Мне не понравилась наша встреча. Я после нее в полном раздрае и чувствую себя обделенным.

Я ждал другого. Других слов, других взглядов, а получил только холод.

Хотя с чего должно быть иначе?

Все правильно. И Лерка молодец, что не начала жевать сопли и рыдать у меня на груди. Но, черт подери, почему так тошно? Мне кто-нибудь может это объяснить?

Смотрю на ее ромашки. Они меня раздражают самим фактом своего существования. Стаскиваю их с приборной панели, сдуваю насыпавшуюся желтую пыльцу и пестики-тычинки, обвалившиеся с цветов.

Засранка! Специально ведь кинула!"

"Внутри букета торчит карточка, украшенная до тошноты банальными сердцами и плюшевыми медведями. Конечно, я ее достаю и читаю.

«Самой прекрасной девушке на свете. Считаю минуты до нашей встречи. Твой А»

Руки оторвать этому А. И ноги. И то, что между ними.