А сейчас я сижу, оцепенев от растерянности и ужаса перед мужским эгоизмом и чувством превосходства над слабой женщиной, вынужденной проглотить язык в желании защитить детей.

— Что ты за чудовище? — мой голос дрожит от слёз.

— Всего лишь твой муж, — ухмыляется Богдан и касается кончиком носа моего. Я резко отшатываюсь, но он успевает нырнуть рукой под мой затылок и удержать меня близко к себе.

Где раскаяние?

Где вина?

Где сожаление?

Или все эти слова не про Богдана?

— Пусти, — в отчаянии повторяю я и начинаю дрожать.

— Милая, — улыбается он и переходит на тихий голос, в котором я слышу холодную сталь, — мы всё преодолеем, верно?

Богдан будто живет в своей паралелльной реальности, в которой дочь на стороне и другая женщина — глупая мелочь, и мне не стоит из-за этого мелкого недоразумения нервничать.

— Преодолеем? — повторяю я.

Богдан кивает и вновь щурится напряженным зверем, который в любой момент может кинуться в атаку:

— Преодолеем. Потому что у нас нет выбора. Потому что ты, — отпускает мою руку и смахивает слезу с щеки, удерживая мою голову за затылок. Кладет ладонь на живот, и его изнутри приветствует сильный и энергичный пинок , — потому что ты скоро родишь мне второго сына.

Глава 17. Все эти годы были зря

Да, я рожу Богдану третьего ребенка, и этого уже изменить, потому что мне не вернуться в прошлое и не отказать ему в близости после бокала белого вина и ужина, который он приготовил для нас двоих.

Он был обворожителен, в черном фартуке поверх белоснежной рубашки и брюк. А как он управлялся с ножом и овощами.

Очаровательный лживый мерзавец.

Громкий скандал со слезами и криками не позволил бы мне вот так сейчас рассматривать темные грани моего мужа, который вновь смахивает с моих щек слезы:

— Милая моя.

— Не твоя.

— А чья? — улыбается.

— Ничья, — шепчу я. — Мы не будем вместе, Богдан... После такого.

К столу подплывает официантка, и я замолкаю. Дожидаюсь, когда она поставит на стол третью пустую чашку для чая и блюдце с кусочком шоколадного торта.

Собирает грязные салфетки.

Мы с Богданом продолжаем смотреть друг другу в глаза.

Я с тихим вызовом, а он — с ласковой угрозой, которая подобна петле на шее.

Резко дернешься, и она затянется.

— Вы не желаете...

— Не желаем, — строго чеканит Богдан.

Девчушка глаза тупит, неловко и испуганно пробормотав:

— Извините.

Торопливо уходит.

— Не будет скандала, — заявляю я. — Ты его не достоин.

Богдан вскидывает бровь.

— Да, именно не достоин, — продолжаю и взгляда не отвожу. — Это все от любви и от обманутых чувств, а я..."

"Богдан немного клонит голову на бок и прищуривается. Ему любопытно, что я скажу в оправдание того, почему я не позволяю разразиться себе криками.

— А я принимаю тебя вот таким...