Подарила мне ее, отвела в сторонку и заговорщическим тоном поинтересовалась: не удерживают ли меня силой и не нужно ли добавить к сковородке еще и веревку, чтобы треснуть, так сказать, молодого мужа по голове и спуститься вниз из высокой башни, где он меня, должно быть, удерживает.

И все мои уверения, что замуж я иду добровольно и даже по любви, кажется, ее не убедили. Она всю регистрацию смотрела то на Тимура, то на Игоря, и явно сомневалась насчет здравости моего рассудка. Кстати, об Игоре. Я очень надеялась, что он придет не один, в конце концов он уже в достаточной степени посерьезнел. Так что одна интересная дама вполне могла бы сменить гнев на милость.

Но Игорь был один, и где-то в глубине его глаз плескалась тоска. Я вздохнула. Видимо, даже остепенившийся и повзрослевший Игорь Анну не устроил. И что теперь будет? Мы же съехали, и он остался с ней один на один…Впрочем, я ему не мамочка, да и мальчик-то уже взрослый. Сам разберется!

Словно угадав мои мысли, Тимур сказал:

– Мы продаем тот дом. Хотел оставить его Игорю, но он сказал: не надо. Купил квартиру! – в голосе Бояринцева явно слышалась гордость.

В общем, такое это было бракосочетание – больше странное, чем веселое. Как того и требовали традиции, сразу после загса мы отправились в ресторан. В тот самый ресторан, где не так давно Бояринцев праздновал свой день рождения. Вот только зал был другой – маленький банкетный зал, в который легко попасть через дверь, что находилась в дальнем конце увитой плющом террасы.

У входа я немножко замешкалась в смятении, потом сглотнула и шагнула через порог. Внутри все было уже по-другому: обычный зал с высокими окнами, через которые лилось яркое летнее солнце, заполненный тем, чем ему полагалось и украшенный по поводу банкета…"

"Все расселись, и свадьба покатилась своим чередом. Я лениво разглядывала обстановку и вдруг наткнулась взглядом на круглый стол, задвинутый в нишу. Очень знакомый стол, именно тот, который стоял здесь, когда мы зашли в этот зал впервые. Воспоминания, яркие, живые и пряные хлынули в мозг. Гулкая пустота, полутьма, скользкая прохлада стола, горячие руки, мои стоны и крики, и то развратное эхо… О боже… По телу прокатилась волна жара, щеки запылали, хоть прикуривай.

– А что, – раздался над ухом тягучий низкий голос, и волосы на затылке моментально встали дыбом. – Отлично вписывается в интерьер, я решил не убирать.

Я обернулась. Бояринцев лениво улыбался. Ему явно нравилось меня смущать! Ах, так?!

– Тут, случайно, нет еще какой-нибудь пустой комнатки…– я медленно облизала губы, и у него перехватило дыхание. – Совсем пустой…– хрипло шепнула я, пододвигаясь ближе. – С эхом… – выдохнула я. – очень хочется там все посмотреть…

Тело его напряглось, в глубине темных глаз жарко полыхнуло что-то.