Несмотря на сердце, голос у папы был как у певца, привыкшего собирать стадионы.

– Прячется там, – еще громче сказал отец. – За твоей спиной отсиживается.

Запрещённый приём. Я знала, что случится дальше. И не ошиблась.

– А отчего бы и не познакомиться? – раздался голос за моей спиной.

Тимур подошел ко мне, обнял за плечи и отодвинул в сторону, словно пытаясь защитить.

– Я не проходимец, – сказал Бояринцев, а отец стоял как каменное изваяние. Теперь уже и у него пропал дар речи. – Я собираюсь жениться на Ульяне, – Тимур крепко прижал меня к себе, – Так что, пользуясь случаем, прошу руки и сердца.

Еще несколько секунд отец пристально смотрел на Бояринцева, а потом сказал:

– Ну и мудак же ты, Тимур Александрович! Живите счастливо, детки!

И, хлопнув дверью, вышел.

Глава 29

– Он не сможет долго злиться, он же отец, – уговаривал меня Тимур.

После той исторической встречи в прихожей отец со мной не разговаривал. А когда я звонила, не брал трубку. Мама металась между нами с миротворческой миссией, пытаясь выяснить «какая муха» нас «укусила». Никто ее в подробности, естественно, не посвящал, и она, кажется, уже была готова объявить бойкот нам обоим.

– Отцы не могут долго злиться, – снисходительно пояснял отец со стажем Бояринцев.

Нашелся специалист, тоже мне. Да он сам своего сына, когда разозлился, вообще женил непонятно на ком! Видимо, что-то похожее отразилось у меня в глазах, поэтому Бояринцев тут же перестал настаивать на отцовском всепрощении и предложил:

– Ну хочешь, я с ним поговорю.

– И что ты ему скажешь? Что опять его разоришь, если он нас не благословит?

– Я его не разорял, – нахмурился Бояринцев, – он со всем справился сам, я лишь воспользовался ситуацией.

– Воспользовался, и хорошо, – моментально согласилась я.

И сказала чистую правду. Сейчас я была скорее рада тому, что все так сложилось. Хотя нельзя не признать, что сложилось довольно-таки странно. И многие могут не понять.

– Я сама поговорю, – вздохнула я. – В конце концов, это мой отец, и мне лучше знать, как с ним разговаривать.

Еще бы. У меня опыт: за спиной почти двадцать лет дочерних манипуляций. Вот только так сильно, как в этот раз, он на меня еще не сердился. Но думаю, я справлюсь.

Я набрала номер его приемной и нарочито низким голосом спросила:

– Константин Петрович на месте?

– На месте… – прожурчал нежный голосок секретаря.

Новенькая, наверное. Необстрелянная. На мое счастье. Старая бы устроила допрос с пристрастием, прежде чем вот так сливать шефа. Мало ли кто его домогается.

– И до какого часа будет?

– До двух точно.

Вот и славно. Я прыгнула в машину и поехала на, пожалуй, самые важные в моей жизни переговоры.

***

У кабинета отца я немного помедлила, не решаясь войти. Странное чувство, никогда раньше я его не боялась.